
Растительная память, или почему книга помнит все
Умберто Эко
4
(174)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
С этого сборника началось мое знакомство с Умберто Эко. Для таких же, как я, тех, кто боится его читать, хочу сказать: оставьте страх, садитесь и читайте!
Этот сборник - признание в любви книгам. С иронией, серьезно, аллегорично, по-всякому. Мысли человека, безумно влюблённого в литературу в любых ее проявлениях.
Сборник я условно делю на 3 части: общие размышления на тему книг и библиофильства; мысли, касающиеся редких книг и коллекционирования; смешные истории и размышления на смежные темы. Как-то так :)
Это было в некоторых моментах смешно и мило.
В остальном - я безостановочно пользовалась гуглом, делала кучу пометок на полях, в общем, получала знания, а мои «шестеренки» крутились в голове прям очень активно.
Я составила впечатление об авторе, вполне. Следущей будет Имя розы. Больше не страшно:)
Крутая книга. Крутой Эко. Читайте! Это любопытно:)

Умберто Эко
4
(174)

Будучи ревностной фанаткой Умберто Эко, я готова читать любой его текст, даже переписку со службой технической поддержки интернет-провайдера.
Это издание - сборник лекций, очерков и вступительных статей.
Первая “Лекция о растительной памяти” рассказывает ловко замаскированную под лекцию историю любви Умберто Эко к книгам и чтению. Автор сумел изложить своё счастье в таком виде, чтобы слушатели и читатели смогли проникнуться и разделить.
Дальше идёт несколько статей про библиофилов, библиоманов и коллекционеров. Они оставили приятное чувство, что я просто читатель, а не сумасшедший книжный маньяк. В статье о Линдисфарнских Евангелиях очень жалко черепашку. После вступительного слова о Роскошном часослове герцога Беррийского я скатилась в двухчасовую сессию разглядывания описанных миниатюр.
В очерке “О странном случае издания Ханау 1609 года” Умберто Эко описывает свой личный опыт по распутыванию клубка неподтверждённой информации из ненадёжных источников, который свили средневековые издатели, коллекционеры и современные составители каталогов.
Приятно узнать, что Эко был не чужд классификации, делил для себя авторов на обитателей Первого, Второго, Третьего и Четвёртого измерений и не отказывал себе в удовольствии поплясать на тонкой грани, отделяющей признанные шедевры от творчества тех, кто так и не смог убедить мир в своей гениальности.
Последний раздел сборника содержит фирменные умберто-эковские иронические статьи. Мои фавориты, во-первых “Внутренний монолог электронной книги” (подозреваю, что примерно в таком пограничном с шизофренией состоянии и пребывает моя электронная книга, содержащая взрывоопасный коктейль жанров), во-вторых фрагмент библиографии на тему “Шекспир был Бэкон, Бэкон был Шекспир” и в-третьих эссе “О проблеме порога”, в котором мы узнаём, как философский подход к жизни сгубил древнюю цивилизацию))
Думаю, Умберто Эко считал книги и чтение величайшими достижениями современного мира, а все остальные социальные и технологические бонусы можно и перетерпеть, если нам будет разрешено иногда запираться в библиотеке в своё удовольствие.

Умберто Эко
4
(174)

Вот и прочитан второй чёрный, как мои расширенные от удовольствия зрачки, томик эссе Умберто Эко – «Растительная память, или Почему книга помнит всё». Купленный одновременно с «Как путешествовать с лососем» он, безусловно, совсем иной по характеру и настроению: ближе к «Не надейтесь избавиться от книг», если уж с чем-то сравнивать.
Я тот ещё любитель такого рода библиофильских эссе, меня хлебом не корми, дай заглянуть в чью-нибудь библиотеку и подглянуть, кто как собирает и читает книги. Те вопросы, которые волнуют каждого порядочного книголюба: можно ли подчёркивать в книгах; сколько можно тратить на книги; а зачем, собственно, мы читаем – всё это в очередной раз становится предметом пристального внимания Умберто Эко. Однако если с подобного рода размышлениями мастера я была прежде знакома, разделы, посвящённые чтению каталогов (которое, как оказалось, может быть настоящим детективом), аукционам и особенностям формирования различных коллекций меня подлинно захватили.
Любопытными оказались и парадоксальное эссе о проблеме Шекспира; монолог электронной книги, погружающейся в бездну саморефлексии и квазифантастический рассказ о грядущей цивилизации, пытающейся понять нас именно по той памяти, что сохранили книги.
Снова и снова Умберто Эко становится для читателей проводником в мир утончённого библиофильства, литературного безумия и макулатурной чумы.

Умберто Эко
4
(174)

Ах да, я забыл: черви, портящие страницы, тоже имеют отношение к увлечению библиофила. Не все из них обесценивают книгу. Некоторые, когда они не затрагивают текст, образуют подобие тонкого кружевного узора. Могу сегодня сделать признание: я люблю и их. Разумеется, торговцу, продающему мне такую книгу, я демонстрирую свое возмущение и брезгливость, но это чтобы снизить цену. Я же говорил вам, что из любви к хорошей книге мы готовы на какую угодно низость.

Проблема, затрагивающая и книги, заключается ско-рее в их изобилии, в трудности выбора, в риске утратить способность к различению: это естественно, так как ра-стительная память обладает всеми недостатками демо-кратии политического устройства, при котором ради того, чтобы все имели возможность высказываться, при-ходится давать слово и безумцам, и негодяям. Научиться выбирать это, конечно же, насущная проблема, и если мы не решим ее, нам грозит опасность оказаться перед книгами в положении Фунеса, не умевшего разбираться в собственных ощущениях: когда все представляется до-стойным запоминания, то нет больше ничего достойного и хочется все забыть.

Как научиться выбирать? К примеру, можно спросить себя, относится ли книга, которою мы держим в руках, к разряду тех, что мы выбрасываем по прочтении. Вы возразите, что узнать это невозможно, пока книга не будет прочитана. Но если прочитав две-три книги, мы замечаем, что не хотели бы оставить их у себя, возможно, нам стоит пересмотреть критерии отбора. Выбросить книгу по ее прочтении это все равно что не желать снова встретиться с человеком, с которым мы только что вступили в сексуальный контакт. Если такое происходит, значит, дело было в удовлетворении физиологической потребности, а не в любви. К книгам же нашей жизни необходимо относиться именно с любовью. Если это нам удается, значит, речь идет о книгах, наделенных богатством смыслов и способных при каждом новом прочтении открыть нам что-то новое. Это и есть любовные отношения, ведь именно в таком состоянии влюбленные с радостью замечают, что каждый акт близости для них как первый. Когда же выясняется, что каждый такой акт становится подобен второму, они готовы расстаться: применительно к книгам это означает готовность выбросить их в мусорный ящик.















