Мэри и ведьмин цветок

Кот совершенно точно знал, куда идет, и, не менее очевидно, дело у него было весьма важное, так что обращаться с ним как с обычным котенком было бы верхом нахальства.

Если бы Мэри не искала Зеведея, то никогда бы его не нашла. Как все хорошие садовники, он выглядел скорее частью сада, чем живым человеком.

Это был туман – громадное озеро густого белого тумана. Туман клубился, словно облака. Река обрывалась, теряясь в тумане, словно внизу и впрямь было озеро или море. Теперь, под прикрытием тумана, они могли лететь самостоятельно, без помощи оленей и птиц. Довериться маленькой метле, пока впереди не покажутся знакомые огоньки.

Мэри мчалась словно через фейерверк, звезды мигали и вспыхивали, а там, где пролетала маленькая метла, в воздухе загорались искорки. Затем звезды остались позади, их заслонили деревья парка, и метла опустилась на лужайку перед колледжем.

Мэри всматривалась, деталь за деталью, в лицо, которое только вчера изучала так пристально в зеркале, от всей души желая, чтобы случилось хоть что-нибудь. Вот оно и случилось.

В мгновение ока они пробили нижние слои туч и понеслись сквозь серый туман. То, что снизу выглядело плотным, словно кусок влажной ткани, вблизи походило на клубящуюся взбитую пену. Метла беззвучно плыла, как по морю, оставляя за собой след, будто моторная лодка.

Когда Мэри, сжимая ручку метлы, начала падать вперед, пучок прутьев оказался у нее между коленей. Метла встала на дыбы, встряхнулась и взмыла к верхушкам деревьев, со свистом вспарывая воздух.

Солнечный луч медленно полз по ярким цветам и опавшим листьям. Девичий виноград на стенах дома отливал шелками старинного гобелена, а тонкие трубы, поймав солнечный свет, мягко сияли на фоне свинцового неба.

"Вот так всегда. Опять близнецам все, а ей ничего. Пусть Мэри не будет собирать урожай, не увидит тракторов и не покатается на двух стареньких пони с фермы, но она надеялась, что ей хотя бы разрешат поехать к тете Сью и подхватить грипп. По крайней мере, болела бы в компании."

"Какая же тоска,-думала Мэри,-когда тебе десять лет,ты сидишь в комнате одна,и глядишь в окошко на серый осенний день,и вдобавок зовешься Мэри Смит."

«Бедная крошка плачет у окошка.»

Но беспокоиться было не о чем. Тиб, колдовской кот, просто бросил на китайского мопса то, что можно назвать Взглядом, и Конфуций, пускавший слюни от волнения и восторга и рванувшийся было вперед, мгновенно остановился, вспомнил, что он собирался заняться чем-то совершенно другим, и удалился, стараясь держаться достойно и независимо, что ему не вполне удалось, потому что он еле переставлял ноги.

Если бы Мэри не искала Зеведея, то никогда бы его не нашла. Как все хорошие садовники, он выглядел скорее частью сада, чем живым человеком.

- Вернётся, куда денется, -  сказал Зеведей, не останавливаясь. - Обычно коты возвращаются.

В таком безмолвии даже звук, с которым желудь падал в мокрую траву, заставлял вздрагивать.

А цветок, он-то есть в книгах, похожий такой, с длиннющим именем, в твою руку, и все по-иностранному. Но из-за того, что он цветет раз в семь лет, да еще тогда, когда все другие цветы уже поумирали, невежественный люд называл его волшебным. Говорили, что в стародавние дни ведьмы искали его в отрогах Черных Гор, в тех местах, где раньше жили люди, а теперь нет ничего, кроме прудов, полных воды.

-Учиться изводить репу на корню? Мы давно не применяем таких заклинаний, - сказала Мэри, которой все это начало даже нравиться. - У нас есть химикаты.
-Методы меняются, но суть колдовства остается, - заметила Мадам. - Если правильно подобрать ингредиенты, вред можно нанести чудовищный, причем в самое короткое время.