The Great Alone

Нет ничего страшнее , чем потерять маму. Мама - точно бечёвка у воздушного змея. Держит тебя крепко и прочно, а без неё ты улетишь, потеряешься в облаках.

Природа никогда не обманывает нас; это мы сами постоянно обманываемся. Жан-Жак Руссо.

Она понимала, что это бред, но ей казалось, будто они общаются без слов, говорят о книгах, о вечной дружбе, о том, как справиться с непреодолимыми трудностями. А может, они говорили вовсе не о Сэме и Фродо, а о самих себе, о том, что выросли, но всё равно остались детьми.

Сладковатый запах печёного маршмеллоу мешался с солёным ароматом беспечных волн, омывавших берег.

Стоят бок о бок и улыбаются ей, а над головой у них - васильковое небо.

Впервые в жизни она почувствовала себя обычным подростком - настолько, насколько они с Мэтью могли себе это позволить. Подростком, который в субботу вечером ходит в кино, а после сеанса покупает в закусочной молочный коктейль.

Сколько себя помню, книги служили мне убежищем.

Это было восхитительно, увлекательно. Лени узнала то, о чём книги ей не рассказывали: что любовь - захватывающее приключение, что от прикосновения Мэтью её тело как будто преображается, что если целый час крепко обниматься, то потом ломит подмышки, что от поцелуев губы набухают и трескаются, что его жёсткая щетина царапает её кожу.

- Значит, сбежим. С пустыми руками.

• Зато живые.

  Интересно, можно ли вообще кого-то спасти, подумала Лени, или спастись можно только самостоятельно?

  Но жизнь никогда не была милосердна, тем более к юным.

  Аляска. Бескрайняя глушь.

  Все вы знаете слово "дикий". Мы им пользуемся всю жизнь. Этим словом можно описать и зверей, и причёску, и непослушного ребёнка. Но лишь на Аляске до конца понимаешь его смысл.

- А, ты об этом. Нет, доченька, любовь не тускнеет и не умирает. Всё это враки. Если ты его любишь, то будешь любить и через десять лет, и через сорок. Может, не так, как сейчас, слабее, но всё равно отныне он часть тебя. А ты - часть его.

Издалека доносился запах первых летних барбекю, бренчали звонки детских велосипедов, на ночь велосипеды убирали. Лаяли собаки. Отрывисто каркала ворона,словно кого-то ругала.

По молчаливому соглашению они годами не упоминали ни об Аляске, ни о папе, ни о Мэтью, но, видимо, жизнь их стремилась к началу, поскольку был близок конец.

Так много слов и так мало времени.

Мама хотела, чтобы Лени вернулась домой, но ведь дом - не просто хижина в тайге над тихой бухтой. Дом - это состояние души, умиротворение от того, что ты верен себе и живёшь честно. Нельзя вернуться домой наполовину. Нельзя строить новую жизнь на шатком основании лжи.

Все эти годы без неё он тонул, она была берегом, до которого он стремился доплыть.

Отец. Вселенная в слове из четырёх букв.

"Этот штат, этот край непохож ни на один другой. Он прекрасен и ужасен, он и губит, и спасает. Здесь, где снова и снова приходится выбирать, жить или умирать, в самом глухом уголке Америки, на окраине цивилизации, где вода во всех своих формах может тебя убить, понимаешь, кто ты такой. Не кем хочешь быть, не кем себя считаешь или кем тебя воспитали. Все это уничтожат месяцы леденящей темноты, когда в подернутое инеем окно ничего толком не разглядеть, мир сжимается, и ты вдруг постигаешь истину о себе. Понимаешь, на что способен, чтобы выжить.
Этот урок - это откровение, как мама мне когда-то сказала о любви, - великий и ужасный дар Аляски. [...] Ты либо становишься частью этой земли, такой же дикий и неукротимый, как она, либо нет."