Pani Noc

Впрочем, помимо родного испанского, Кристина знала ещё семь языков. Сама Эмма немного говорила по-испански и знала кое-что из греческого и латыни, могла читать на трёх демонических языках и ругаться ещё на пяти.

...это тебе не история любви, – сквозь зубы процедил Джулиан.
– Нет такой истории, которая не была бы историей любви.

Цель оправдывает средства.

Эти рисунки, эти картины — моё сердце. Если бы вместо сердца у меня был холст, каждый его миллиметр был бы исписан твоими образами.

Гораздо легче заставить человека разлюбить тебя, чем разлюбить его самому. Стоит лишь убедить его, что ты его не любишь или что он никогда не сможет тебя уважать – а лучше и в том и в другом.

Это ее Джулиан. Кроткий юноша с кроткой душой, но в каждой душе есть и ее противоположность, а противоположность кротости - беспощадность, прекрасные обломки милосердия.

– Проблема не в тебе, а во мне, – сказала она в телефон. Кристина одобрительно подняла вверх большие пальцы. – Меня от тебя тошнит. Она широко улыбнулась, заметив, как Кристина закрыла лицо руками. –Может, мы снова станем просто друзьями?

-Твой дом там, где тебя любят.

The next room was Ty’s. “Tiberius Nero Blackthorn,” said Emma. “I think his parents may have gone a little overboard with the name. It’s like naming someone Magnificent Bastard.”

Emma took a deep breath. She remembered Julian telling her once that when things got to be too much, he imagined locking certain situations and emotions away in a box. Shut them away, he’d said, and they won’t bother you. They’re gone.

"Technically true, but we do frown on stealing from mundanes," Emma said. "Turn out your pockets or I'll rip off one of your horns and shove it where the sun doesn't shine."

The fey looked puzzled. "Where does the sun not shine? Is this a riddle?"

 Это очень по-человечески, – заметил Марк. – Ревновать к телу, но не к сердцу.
Кристина изучала жизнь фэйри. Свободные фэйри, вне зависимости от сексуальной ориентации, действительно не ценили физическую верность, но гораздо большее значение, чем люди, придавали эмоциональной преданности. Практически не существовало клятв, связанных с сексом, зато огромное количество клятв касалось истинной любви.
– Видишь ли, тело без сердца мне не нужно, – сказала Кристина.

 Если я чему-то и научился в этой жизни, а я ручаюсь, что научился я немногому, так это тому, что ни фэйри, ни смертные не знают, что такое любовь. Никто этого не знает.

 Мы хотим того, чего не можем получить, – согласился Марк. – Но мы любим тех, кто добр к нам.