Pani Noc

Эмма, я люблю в тебе все. Я люблю угадывать твои шаги в коридоре возле моей комнаты - я узнаю их даже тогда, когда не ожидаю твоего прихода. Никто больше не ходит, не дышит и не двигается так, как ты. Я люблю то, как ты порой вздыхаешь во сне, словно сны удивляют тебя. Я люблю то, как мы стояли на пляже и наши тени сливались на песке воедино. Я люблю то, как ты пишешь пальцами мне на коже, и я понимаю эти буквы лучше, чем слова, которые другие кричат мне прямо в ухо. Я не хотел любить тебя вот так. Нет в мире ничего хуже того, что я люблю тебя вот так. Но я не могу остановиться.

Комната внутри была такой же голубой, как небо и море снаружи Института.
Днём она выглядела как продолжение неба. Стены были покрыты фресками и замысловатыми узорами, а по всей стене тянулось изображение пустыни; очертания замка, покрытого высокой стеной терновника. Принц направлялся к нему с опущенной головой, его меч был сломан.
— La Bella Durmiente,— проговорила Кристина.
— Но я не помню, чтобы всё было так грустно, или принц побежден?— Она посмотрела на Эмму.— Джулиан – мальчик, который грустит?
— Нет, — ответила Эмма, уделяя этому лишь половину своего внимания. Она не заходила в эту комнату с тех пор, как Джулс уехал. Помещение выглядело так, словно он не убирался в нем перед отъездом: одежда валялась на полу, незаконченные наброски были разбросаны по столу, а на тумбочке стояла кружка с испорченным кофе.
— Он не депрессивный или что-то подобное.
— Депрессивный не означает «грустный», — заметила Кристина.
Но Эмма не хотела думать о том, что Джулиан был грустным, не тогда, когда он был так близок к возвращению домой.

Много тысяч лет назад Джонатан, один из Сумеречных Охотников, вызвал Ангела Разиэля, создателя всех нефилимов, чтобы остановить нашествие демонов. Разиэль дал Джонатану Книгу, в которой были описаны все руны, а также – все Орудия Смерти. Он смешал свою кровь с кровью людей, а потом отдал её Джонатану, чтобы тот выпил этот напиток. Благодаря этому Джонатана смог наносить руны на свою кожу, так и был создан первый нефилим. Изображение восстающего Разиэля священно для нефилимов: его называют Триптих, оно находится в местах встреч Сумеречных Охотников, а так же там, где они умирали.

Для большинства Сумеречных Охотников, Ангел, создавший нефилимов – нечто далекое. А для Кристины Разиэль был живым. На ее шее висел медальон, напоминающий о нем. На лицевой стороне был выгравирован сам ангел, а на обратной была написана фраза на латыни: «Моя сила дарована мне Ангелом, научивший мои руки воевать, а пальцы - сражаться». Кристина часто прикасалась к своему медальону: для приободрения духа перед экзаменом и силы перед боями. Эмма всегда завидовала наивной вере Кристины. Иногда ей казалось, что две вещи, в которые она верит – в месть и в Джулиана.

— Я одна из тех немногих живых, кто является свидетелем нападения Себастьяна Моргенштерна на институт,— проговорила Эмма. Это воспоминание было одно из самых затуманенных и четких: она помнит, как брала Тавви и несла его через Институт, когда в институт проникли воины Себастьяна, она помнит и самого Себастьяна – белые волосы и демонические темные глаза, она помнит кровь и Марка, а еще помнит Джулиана, ждавшего её.
— Я видела его. Видела его лицо, его глаза, смотрящие на меня. Не сказать, что я не думала, что он убил моих родителей. Он был способен убить любого, кто стоял на его пути. Я просто думаю, что его это, скорее всего, не интересовало. — Её взгляд был полон боли. — Мне просто нужно больше доказательств. Мне просто нужно убедить Конклав. Просто потому, что пока вина за это лежит на Себастьяне, настоящий и ответственный за это убийца находится на свободе. Не думаю, что смогу это вытерпеть.
— Эмма. — Кристина легко дотронулась до руки подруги, — Я думаю, что у какого-то определенного Ангела есть планы на нас. Особенно на тебя. И я сделаю для тебя все, что возможно.
Да, Эмма и сама знала это.

- Выверни карманы или я вырву один из твоих рогов и засуну его туда, где солнце не светит.
Фейри выглядел озадаченным:
— Где солнце не светит? Это что, загадка?
Эмма страдальчески вздохнула и подняла Кортану:
— Выверни их, или я начну пилинговать твою кору. Я рассталась с парнем, и сейчас не в самом лучшем настроении.
Фейри стал медленно опустошать карманы, кидая содержимое на землю, смотря все время на Эмму:
— Ты одинока? - сказал он. - Я бы никогда не подумал.
Раздался голос сверху:
— Как невежливо, - сказала Кристина, перегнувшись через край крыши.
— Спасибо, Кристина, - сказала Эмма. - Это был удар ниже пояса. К твоему сведению, парень, это я порвала с ним.