Цветы зла. Парижский сплин

Создалось впечатление, что «цветы зла» - это женщины.
«Величье низкое, божественная грязь!» Не каждый день получаешь подобные головокружительные комплименты. Забавно ощущать себя в такой пафосной роли.
Непросто было понять, почему дамы наделяются монструозным, демоническим, непобедимым могуществом. Вероятно, считалось, что именно в женском теле, как в волшебном котле, варится и вызревает во тьме и тепле проклятье сифилиса! Впрочем, как бы причудливо ни заблуждался поэт, стихи его изумительны. Жаль, что в подлиннике они мне недоступны.
Пусть сборник и утратил свою скандальную ауру (за почти 2 века в копилку чудовищных непристойностей упало много кристалов гораздо крупнее бодлеровского бриллианта), у него остались достоинства откровенности, неукротимой страсти и — что меня особенно привлекает, «странности». Не Джульетта — женщина Бодлера, а леди Макбет.
«Нет, сердцу моему, повисшему над бездной,
Лишь, леди Макбет, вы близки душой железной».
Вместо того, чтобы умиляться синеве и облакам, символам надежды, к которым устремляет взгляд влюблённый и мечтатель, Бодлер разоблачает небо:
«Ты - крышка черная гигантского котла,
Где человечество горит, как груды праха!»
Наконец, «Февраль. Достать чернил и плакать!» у мрачного француза превращается в:
«Февраль, седой ворчун и враг всего живого,
Насвистывая марш зловещий похорон,
В предместьях сеет смерть и льет холодный сон
На бледных жителей кладбища городского».
Замечательный взгляд из недоступных тёмных уголков души глубоко страдающего человека — вот что мне привлекает во всей этой песне безнадёжности.
А кроме того, я сделала открытие, которое не оставит равнодушным ни одного ценителя творчества некоего Т. Линдемана. Следите за руками:
Вот Бодлер:
«Я вырою себе глубокий, черный ров,
Чтоб в недра тучные и полные улиток
Упасть, на дне стихий найти последний кров
И кости простереть, изнывшие от пыток»
Вот Тилль Вернерович:
«Dort bei den Glocken verbring' ich die Nacht
Dort zwischen Schnecken ein einsames Tier
Tagsüber lauf ich der Nacht hinterher...»
Как хотите, а сходство налицо! 1:1. Линдеманн, несомненно, читал Бодлера и относится к нему с уважением.
И нельзя иначе. Помимо проклятий и восторгов в адрес женщин, носительниц всемогущей красоты, поэт славит кошек, восхищается самыми разнообразными запахами (нет, совсем не цветочков) и предсказывает, что непреклонную возлюбленную в могиле буду жрать черви сожаления. Звучит пугающе убедительно.
Больше всего понравилась «Падаль». Это вершина! Сразу по прочтении бесповоротно решила, что меня кремируют. Впрочем, дело вкуса. Пардон за неаппетитный каламбур.
В заключение — вот, по-моему, квинтессенция страсти, перед которой отступает как здравый смысл, так и инстинкт самосохранения. Проще говоря, не устоять.
«...ты - край обетованный,
Где горестных моих желаний караваны
К колодцам глаз твоих идут на водопой».
Хочу детей от него!

Люблю Бодлера. Он отлично подходит для спонтанного желания отвлечься от всего на свете убийственного слога ради. И, дочитывая, происходит что- то сравнимое экстазу. А потом еще какие-то строки возникают в голове также спонтанно. Именно это и показывает что он завел где-то очень глубоко во мне. Давно хотела себе Бодлера приобрести чтобы чаще возвращаться к нему и чтобы он оставался подольше во мне.
Но с этим сборником все пошло не так. Потому что перевод Эллиса все испортил. Нет, он не плох как одна из многих адаптаций перевода. Но все же я привыкла что женщина у Бодлера - "Величье низкое, божественная грязь" как у Левика, а не "кощунство высшее". Так или иначе рамки восприятия и понимания разных переводов расширять придется. Но скажу честно, расстроилась я сильно. Потому что это не тот Бодлер, который уже осел в моей голове когда-то давно.