Цитаты из книги The Judgment of Caesar

Неужели он забыл то, что я сказал ему в Массилии? Я не забыл. Сколько ночей я пролежал без сна, ... вспоминая слова, которые вырвались из меня в тот раз? «Слова, сказанные однажды, невозможно вспомнить», — предупреждает поэт, но в пылу момента я потерял всякую сдержанность, и слова ринулись вперед, приведя меня к решению, которого я не предвидел. Что для меня важнее всего? Раскрытие истины! Я делаю это, даже когда в этом нет никакого смысла, даже когда это приносит только боль. Я делаю это, потому что я должен. А ты, Мето? Что для тебя значит истина? Ты ее не вынесешь, как и я не вынесу обмана! Мы полные противоположности.

Везде и во все времена люди высматривали предзнаменования и предзнаменования. С того дня, как Цезарь переправился через реку Рубикон и двинулся со своей армией на Рим, втянув весь мир в разрушительную гражданскую войну, не прошло и дня, который можно было бы назвать нормальным. Я сам был свидетелем сражений на море и на суше, был в ловушке в осажденных городах, меня чуть не топтали голодающие, отчаявшиеся граждане, бунтующие на Римском форуме. Я видел людей, сожженных заживо в море, и людей, утонувших в туннеле под землей. Я совершил то, на что раньше считал себя неспособным: хладнокровно убил человека, отрекся от любимого сына, влюбился в незнакомку, которая умерла у меня на руках. Я сознательно отвернулся от Цезаря и его безумных амбиций, однако Цезарь продолжал называть меня своим другом; Я лучше справился с задачей оттолкнуть соперника Цезаря Помпея, который пытался задушить меня собственными руками. На земле царил хаос, и на небесах люди видели его отражение: Видно было, как птицы летели назад; в храмы ударила молния; Кроваво-красные облака образовывали образы соперничающих армий. За несколько дней до нашего отъезда в Александрию до Рима дошла весть о важном повороте событий: Цезарь и Помпей встретились в Фарсале в Греции, и, если верить сообщениям, силы Помпея были полностью уничтожены. Мир затаил дыхание, ожидая следующего шага в великой игре.

"(...)I've spent my life stepping through the mess made by these so-called great men and women. They're no better than criminals and madmen, but because they perpetrate their crimes on such a grand scale, the rest of us are expected to bow before them in awe. 'The gods love me,' they say, to excuse their crimes and draw men to their cause; but if the gods so love them, then why do they die so horribly? Look at what happened to Pompey, gutted like a fish on the shores of Egypt. Look at the horrible ends that awaited Milo, Clodius, Marcus Caelius, Catilina, Domitius Ahenobarbus, Curio-the list goes on and on. Mark my words, the same fate will befall Cleopatra, and yes, even your beloved Caesar."

Caesar looked at me askance. "I've killed men in battle. Men under my command have caused the death of many others. Would you call me a murderer, Gordianus?"
"I would never presume to offer such a judgment, Consul."
He snorted. "Wriggled out of answering that one, didn't you? You remind me more and more of Cicero. The word-twisting, the hand-wringing, the endless equivocations-his ways have rubbed off on you over the years, whether you like it or not."
I kept my voice steady. "The times we live in have led us all down paths not of our choosing."

I stood beside Rupa, and the two of us looked down at the face of Alexander the Great.
I frowned. At such close proximity, the sight of that mummified countenance was not as edifying as it had been when viewed from a few steps farther back. Some semblance of the original flesh remained, but the inner life that had given it beauty had long since fled. The skin was like worn papyrus stretched thin over the bony protrusions of the cheeks and the chin. Those responsible for admitting visitors to the tomb seemed to have gauged exactly how far back to place the golden chain so as to take full advantage of the flattering effects of soft lighting and distance.
"What do you think, Rupa? A bit the worse for wear, isn't he?"
Rupa nodded. Then a youthful voice piped up: "But he's not all that bad when you consider he's three hundred years old!"

"I never thought…" He shook his head. Tears streamed down his cheeks. "When you're far from home, you can't help but imagine what might be happening there, but you teach yourself to think of only good things. In the field, getting ready for battle, fighting a battle, tending to the aftermath, there's so much terror all around, so much confusion and bloodshed and suffering, that when you think of home you think of everything that's the opposite, a place that's safe and happy, where the people you love are all together and nothing ever changes. But of course that's a dream, a fantasy. Every place is the same as every other place. No one is safe, anywhere."