Завтра была война

Мы принесли с этой встречи ненависть к фашизму, переполненные сердца и по четыре апельсина.

— А, молодежь? Здравствуйте, здравствуйте. Ну, что новенького?

Насчет новенького специалистом была Искра. Она обладала изумительной способностью поддерживать разговор.

— Как вы рассматриваете заключение Договора о ненападении с фашистской Германией?

Зинин папа никак это не рассматривал. Он неуверенно пожимал плечами и виновато улыбался. Мы с Пашкой считали, что он навеки запуган прекрасной половиной человечества.

Ребёнок — существо стихийно-вольное, и поэтому нечего зря решётки устанавливать.

(Директор школы)

Страсти — это прекрасно. Хуже нет бесстрастного человека. И поэтому надо петь!

(Директор школы)

Здесь надо было что-то решать, а решать Зиночка не любила – страдала, убивалась и никогда ничего не решала.

Ты даже меня можешь заставить съесть пенки от молока, хотя я наверняка знаю, что умру от этих пенок.
(Зиночка об Искре)

Нам разум дал стальные руки-крылья,
А вместо сердца — пламенный мотор!..

А что касается поэзии в частности и искусства вообще, то мне по душе больше то, где знаки вопросительные превалируют над знаками восклицательными.

Надо учить самой истине, а не способам её докозательства.

Жалость обманчива и слезлива.

Думаете, из одних отличников получаются хорошие люди? А Том Сойер? Так вот. Саша — Том Сойер, правда, он еще не нашел своего клада. Но он найдет его, честное комсомольское, найдет! Только чуть-чуть помогите ему. Пожалуйста, помогите человеку.

— А знаешь, девочка, мне сдается, что он уже нашел свой клад, — улыбнулся руководитель кружка.

- У тебя очень хорошие друзья, мальчик мой. У тебя замечательные друзья, но знаешь, кто мне понравился больше всех?
Мне больше всех понравилась Зиночка Коваленко. Мне кажется, она очень хорошая девочка.

• Правда, мам? - расцвел Артем.

"Она звонко, на все кладбище, кричала последние есенинские строчки. Слезы вместе с дождем текли по лицу, но она ничего не чувствовала. Кроме боли. Ноющей, высасывающей боли в сердце."

Нет, Искра боялась не самих похорон: она боялась первого свидания со смертью. Боялась мгновения, когда увидит мертвую Вику, боялась, что не выдержит этого, что упадет или — еще ужаснее — разрыдается. Разрыдается до крика, до воя, потому что этот крик, этот звериный вой глухо ворочался в ней все эти дни.

...эти странные люди, у которых нет даже поварёшки.

...ещё не разучилась слушаться старших

Но голова совсем не для того, чтобы ее терять...

— Ну, и замечательно, ну, и замечательно! — кричала Зина. — Все будет хорошо, вот посмотрите. Я предчувствую, что все будет хорошо!
Но предчувствовала она, что все будет плохо, а сейчас изо всех сил врала.