Воздушный корабль

Но что-то они не очень греют... Люблю прозу Александра Грина, в том числе и рассказы. Хотя порой мне кажется, что я не всегда могу постичь глубину его таланта и замысла. Например, была в восторге от рассказа "Крысолов", а вот "Бегущую по волнам" как-то не совсем поняла. Совсем небольшой оказался рассказ. И скажу же врывающийся: солнечным светом, практически осязаемым, и пронзительно-голубым небом. Которые герой видит - через тюремную решетку. Да, он сидит в тюрьме, и все краски, надежды и жизнь - там... При этом такое ощущение, что герой - вроде не убийца или законченный уголовник, скорее какой-то политический. И тоскует по свободной жизни - ну очень уж пронзительно. И тут случается неожиданное. Ему начинают "оттуда" приходить посылки. В том числе и апельсины. Что позволяет мне рассмотреть апельсины - как символ свободы. Мне вспомнилось, что апельсины давно слыли такой универсальной передачкой больным. Полезно, не портятся, вкусно. Например, в любимой мной Дженет Уинтерсон - Не только апельсины героиню ими закармливали, пока она лежала в больнице. Но этому она не очень радовалась - потому что это были только апельсины, что стало своеобразной аллюзией, что всех, в том числе и героиню, очень хотят выстроить под одну линейку. Но у Грина апельсины становятся такими солнечными зайчиками, приветами с такой недоступной, но желанной "воли". От человека, который считает, что понимает и разделяет чувства героя

И тут - наступает финал. Наверное, он может даже сбить с толку и оставить в недоумении. Но для меня он таким уж откровением не стал. Стоит вспомнить книгу Бернхард Шлинк - Чтец - и все становится понятней. Очень порой Александр Степанович умеет сбить меня с толку. Порой идешь в его прозу - как в сказочный мир, где оживают самые воздушные и волшебные фантазии. И даже этот рассказ в таком антураже написан словно не пером, а кистью с самыми волшебными красками. Так красиво и сочно он играет цветами - что прям дух захватывает! Ведь даже апельсин у него - кроваво-красный, и описан так, что буквально чувствуешь этот сумасшедший запах. И - финал: внезапный, контрастный, немного даже хлесткий. И - реальный, словно с толикой безжалостности. Считаю, что только мастер мог описать такое так. Поэтому очень советую обратить внимание на прозу Александра Грина - в том числе и рассказы. Только попрошу держать в уме, что невероятно сказочный или даже фэнтезийный мир вдруг может обернуться - самым безжалостным реализмом.

— "Воздушный корабль" это же что-то о дирижаблях? — Так я подумала, взглянув на название рассказа. Мне первым делом вспомнился роман Александра Беляева. Но в рассказе Грина ничего нет о дирижаблях и воздухоплавателях. И никакой фантастики, и мистики нет. Нет там ничего и о Наполеоне, как в одноименной балладе Лермонтова. Хотя почему нет? Наполеон, кажется, есть. В рассказе стихотворение положено на музыку, поётся и в этих звуках проявляется "призрак" Наполеона. Но о Лермонтове и Наполеоне я подумала потом, а сразу мне бросилась в глаза "скука".

Как-то у Леонида Андреева прозвучала мысль, что от скуки люди могут становиться жестокими и творить ужасные вещи. Это слишком тяжёлая форма скуки. Классическая скука всё же ближе к лени, чем к жестокости. Скука представляется такой утомленной бездельем барышней, лениво роняющей свой томный взор на случайных встречных, а то и не удостаивающая никого своим вниманием. Для скуки всё пресно, шутки её не веселят, чужое горе - пустое, жизнь обесценивается (может быть отсюда и жестокость), красота превращается в уродство. У скучающего такое концентрированное "я", что становится противно от самого себя, обязательно нужно себя разбавить, поэтому часто скучающему нужна компания. С классикой скуки знакомит нас Грин. Такая скука бывает красивой и в ней может пробуждаться прекрасное.

Великий организатор — скука — собрала шесть разных людей, утомленных жизнью, опротивевших самим себе, взвинченных кофе и спиртными напитками, непредприимчивых и ленивых.

Молодые люди, спаянные бессонной, тоскливой скукой, скучают или притворяются скучающими, но не хотят расходиться, томясь от неудовлетворенных желаний, в тоске по "неначавшемуся, вечному празднику" . Три мужских лица и три женских освещены бронзовым канделябром. Мужчины - Степанов, студент и беллетрист, женщины - Лидия Зауэр (играет на фортепьяно и поёт), курсистка и артистка. Электричество не включают намерено.

— Никакое электричество не поможет вам увидеть себя, — съязвил Степанов, делая мистическое лицо.

— Неужели Грину интересно описывать эту скучающую богему? — мелькнула у меня мысль. Складывается впечатление, что он на компанию смотрит чуть свысока, с высоты полёта своих романтических фантазий. И тут Грин словами одного из персонажей, беллетриста, отвечает мне:

— Да ничего. Поскучаем. Этот момент красив. Разве вы не чувствуете? Красива эта холодная скука, — красива зала, красивы женщины. Чего же еще вам?

И в тишину красивой залы врываются звонкие аккорды, а потом и лермонтовские строчки. Беллетрист, на то и беллетрист, чтобы вещать о великом и ценном. Его рассуждения о южных и северных людях окончательно развеяли мои сомнения в том, что рассказ не таит в себе мистики.

— Да! — ненатурально взвинчиваясь, продолжал беллетрист, — мы, северяне, люди крыльев, крылатых слов и порывов, крылатого мозга и крылатых сердец. Мы — прообраз грядущего.

Мысли о крылатых людях и музыка с лермонтовскими строчками о "трагической жизни царственно погибшего человека" пробуждают интерес, скука развеивается, на лицах остаётся лишь притворство скуки. И всё же Грину реальность скучна - слишком стеснительны движения, взгляды наиграны, мысли неподвижны, шутки фальшивы, а крылатость оборачивается полётом гуся.

трогательное волнение гуся, когда из-за досок птичника слышит он падающее с высоты курлыканье перелетных бродяг, бежит, хромая, и валится на распластанные, ожиревшие крылья в осеннюю, больную траву.

Грин весь устремлен ввысь и нас направляет в истинный полёт. Слышала, что в "Воздушном корабле" Грин предвосхищает, как бы анонсирует свой роман "Блистающий мир" о человеке, наделённом чудесным даром полёта, подобным полёту во сне. Пожалуй, я не против полетать.

Леденящая душу история от Грина, автора, которого я уже ощущаю как любителя острых контрастных противопоставлений, украшенных фантазиями впечатлительного человека, который глубоко ныряет в мир человеческой природы. В его рассказах, с которыми мне немного довелось познакомиться, всегда необычный сюжет, который сам по себе уже завораживает. И в нём всегда укрыт глубокий смысл.

На сей раз он страшен, просто ужасен. Ко всему прочему очень неожиданный. Воспринимается как пощёчина, после которой хочется не сдать сдачи, а отвернуться и убежать, чтобы не видеть происходящего.

Но заблудившийся охотник, который обрадовался свету в окне одинокого дома в лесу, испытав шок от увиденного в нём, дал таки сдачи извращенному живодёру. Я похлопала в ладоши, конечно... Только вот задумалась, каким вырастит мальчик, который сначала потешался над забавой отца - живодера, а потом стал свидетелем кровавой расправы с ним.

Жуткая история...