О Рагнаре Лодброке и его сыновьях и другие скандинавские саги

«Мы рубились мечами. Не долго я мешкал, когда пошел в Готландию и умертвил змея. Тогда получил я Тору. После стали меня звать Лодброком за то, что я низложил змея в бою».
«Мы рубились мечами. Я молод был, когда мы на востоке в Эрезунде кровь черпали для диких волков и готовили пищу для птиц желтоногих. Звонко мечи ударялись о шлемы. Ворон гулял в крови, и море далеко окрашено было кровью».
«Мы рубились мечами. Рано утром бежал поклонник (слуга) леповласой девы и собеседник вдовы. Видел я, как разбивались щиты и проливалась жизнь бойцов. Мне было, как если б я на первом месте (за пиром) целовал молодую вдову».
«Мы рубились мечами. Для героя — всего прекраснее, в буре копий, пасть израненным впереди всех. Часто всех более горюет тот, кто не бывал в грозных битвах. Тяжело храброму ободрять робкого».
«Мы рубились мечами. Считаю справедливым, чтобы в беседе мечей один шел на одного. Одному не бежать от другого — в том древле бойцы полагали знатность. Друг дев пусть будет всегда бодр в шуме оружий».
«Мы рубились мечами. Я всегда слышал, что мы повинуемся закону Норн (богинь судьбы) и что нами правит Рок. Не думал я, что Элла прекратит мою жизнь, когда я приплыл к его берегам, и разгонял его людей, и вокруг берегов Шотландии резал жарко́е для волков».
«Мы рубились мечами. Безмерно радуюсь, что скамьи Одина ждут меня налощенные. Скоро будем пить мед из резных рогов. Не боится смерти, не плачет добрый воин у дверей Валгаллы. Не с жалобным воплем конунг приходит в палаты Одина».
«Мы рубились мечами. Здесь ярую битву возжгли бы сыновья Аслеги, если б узнали свирепый поступок со мною, как жестоко меня раздирают змеи. Я дал матери сыновей, чтоб дух их был храбр».
«Мы рубились мечами. Скоро быть здесь погребальному пиру; великую боль терплю от змея, что сидит у меня в сердечной палате. Предрекаю, что копье будет стоять в крови Эллы: удалые молодцы не останутся праздны».
«Мы рубились мечами. Я пятьдесят раз был в великих побоищах с острыми мечами. Рано начал я воевать, и думаю, нет между народами конунга, более меня славного. Теперь боги меня зовут; не жалуюсь на смерть».
«Поспешим прочь отсюда! Домой зовут Валькирии (девы воинские), посылаемые нам Одином на поле брани из палаты, убранной светлыми щитами. Весело буду я с богами пить мед на первом месте. Миновались часы жизни. Улыбаясь умру».