Rok szczura. Świeca

– Я вчера вечером к вам заглядывал, – продолжал наемник, подтягивая к двери стул и усаживаясь по другую сторону косяка, – но Рыска меня выставила: сказала, спишь. Передала хоть?
Саврянин усмехнулся. Рыска «выставляла» Сиву полторы лучины, в то время как Альк мрачно сидел на полке для кружек, свесив с края хвост и наблюдая, как взопревший от старания наемник усиленно кокетничает с девчонкой. Хорошо хоть букет не приволок.

– Кости целы? Так вставай. – Альк протянул вору руку, но тот остался лежать, глухо постанывая и наслаждаясь тсарящим вокруг него переполохом. Правда, только Рыскиным, зато весьма обильным.

Остальные лесорубы одобрительно загомонили. Рыска отвернулась, чтобы саврянин не увидел, как она сдавленно хихикает: лицо у Алька стало как у благородной дамы, которой домогаются десять простолюдинов, – и снизойти до них честь не позволяет, и деваться некуда, и, чего греха таить, лестно.

– Рыска, вот скажи, я дурак?
– Вообще – или в каком-то случае? – осторожно уточнила девушка.
– Давай я скажу! – с готовностью предложил Жар.
– Вообще, – проигнорировал его Альк

Капли падали на дорогу, как в тарелку с мукой, глубоко проваливаясь в пыль. Это вначале. Потом дождевой узор стал плотнее, пыль прибилась, а намокшая одежда стала липнуть к телу. Закатное солнце медной монеткой лежало на краю окоема, натянув тучи до самого носа, как пуховое одеяло.

– Ага, а для потаскух, значит, не стыдно?
– Я для себя пел.
– Врешь! Я видела, как ты на них глазел!
– И скрипела зубами от ревности?
– Что-о-о?! – поперхнулась Рыска. Альку пришлось отступить еще на шаг и на всякий случай выставить вперед локоть. – Да нас из-за тебя чуть не повесили!

Не сказать чтобы Альк был таким уж великим менестрелем, да и песню он пел не свою, по крайней мере Рыска где-то ее слышала. Но манера исполнения завораживала, пробирала до косточек. Голос то набирал силу, то понижался до полушепота, и казалось, это к тебе, к тебе одной обращены страстные слова, от которых сладко щемит в груди.

Драгоценная, верная, чуткая,
Все отдал бы за счастье наше я –
Да никто в небесах не спрашивал,
Торговаться с богами хочу ли я.

Дурость-то куда заразнее ума!

Даже с заведомым врагом следует общаться вежливо - хотя бы в надежде выведать его планы.

– Мудрецом человека делают не мудреные, а мудрые слова,

Кры-ы-ысы!

• И что с того? Отвыкла за три дня?
• Их много, и я с ними не знакома!

— Может, не пойдешь сегодня никуда? — сочувственно предложила Рыска. — Отлежишься?
Альк в несколько жадных глотков осушил кружку и поднялся:
— Из-за какой-то царапины?
— У тебя же жар!
— У тебя тоже. Вон сидит лыбится.

Но пока волчонок не бросил открытый вызов вожаку стаи, приходится подчиняться старому, пусть и изрядно одряхлевшему, почти потерявшему чутье волку.

...вор вообще любил головоломки вроде: как украсть картину размером с обеденный стол, если в доме одиннадцать комнат, высота куста жасмина семь ладоней, из кухни видны ворота, хозяйка перед сном выпивает рюмку можжевеловой настойки, хозяин любит карточные игры, дочка гуляет с подмастерьем пекаря, а у ночного сторожа теща в Яблоньках.

Утром Жар первым делом сунулся проверять, что творится на печи, и получил пяткой в грудь. На вопль отлетевшего к стене вора Альк сонно пробормотал: «И так будет со всяким извращенцем!», отвернулся к стене, натянул покрывало на голову и снова крепко уснул. Жар (больше оскорбленный отсутствием монет, чем пинком) рвался показать саврянину, что такое настоящее извращение, но Рыска сумела отвлечь его завтраком.