В паутине судеб нет ни одной лишней нити, даже самая узкая тропка к чему-то ведет. И только Хольге известно, сколько раз мир оказывался на краю гибели из-за одного взмаха крысиного хвоста — и сколько раз бывал спасен им.
Богопись, глава 23
Завтра наше время закончится,
Разлетится драными клочьями,
Утром, криком вороньим порченным,
Заплету в клинок одиночество.
И сказал бы, что все наладится, —
Только лгать тебе не умею.
Чуть шагнуть за порог успею,
Как следы мои ветром сгладятся.
Драгоценная, верная, чуткая,
Все отдал бы за счастье наше я —
Да никто в небесах не спрашивал,
Торговаться с богами хочу ли я.
Плакать некогда, не в чем каяться:
Что получено, то оплачено,
Не сыграть эту жизнь иначе нам —
Ведь иначе не жить, а маяться…
На дорогах судьбы распутица,
Грязь да холод — куда направиться?
Вправо, влево, вперед — что нравится,
Лишь назад, увы, не получится…
Завтра утром… Спи, моя милая,
На плече моем до рассвета.
Пусть впитается в память это,
Пусть нас это сделает сильными.
Как говорили на юге Ринтара и севере Саврии, «чтоб ты здоровенький был, сволочь!», рассчитывая, что это услышит Саший и из вредности сделает все наоборот.
Закатное солнце зовет за край окоема,
Прельщая росписью яркой на облачных грядах:
Послушай, парень, зачем тебе жить по-простому,
Когда в этом мире полно ненайденных кладов?
Когда в этом мире полно нехоженых тропок
И девушек длинноволосых, с лукавым взглядом?
Ты мог бы правителем стать и героем — мог бы,
Чего ж ты цепляешься за этот домик с садом?
Прочь, робость и жалость, взят посох, набита сума —
Всем нам эта жажда дороги хоть раз да знакома.
Но солнце садится быстро; приходят холод и тьма.
И те, кто уйти не успел, остаются дома.
Ведь на войну уходят будущими героями, без разницы, погибнут они или возвратятся с победой. Уверенными, что поступают правильно. Знающими, что их ждут, в них верят. Видящими цель: защитить свою семью, дом, огород и лужу под свинарником.
— Помрешь? — деловито осведомился Альк у Жара.
— Хрен тебе, — злобно пропыхтел тот.
— Это завещание? — уточнил саврянин.
— Да — я же заметил, как ты мне завидуешь! — не остался в долгу вор.
— Помрет, — с сожалением заключил Альк, повернувшись к Рыске. — Уже предсмертный бред начался.
— Ну ты и скоти-и-ина, чуть ли не с восхищением протянул Жар: таких высот хамства и черной неблагодарности он себе даже представить не мог.
Неправда, что все войны ведутся из-за денег. Месть — тоже неплохой повод.
— Курорт, — высокомерно поправил Альк. — Лечебные грязи.
— А почему они так воняют? — по-прежнему не понимала Рыска.
— Потому что те, кто не выздоровел, так в них и остаются, — мрачно пошутил саврянин.
Самый простой выход — и самый идиотский. Особенно если там и в самом деле ничего нет. Ведь в действительности человек пытается избавиться от проблем, которые он не в силах решить, а не от жизни. Надеется, что шагнет за край — и обретет свободу от всех и вся, выказав великое мужество.
Но это трусость.
— Да нет, кури, — равнодушно позволил Альк. — Я мизантроп. Чем скорее все вы сдохнете, тем лучше.
— Пошли уже! — Альк раздраженно подтолкнул Сиву к порогу. — Этот тебя так благословит, что лучше б кто проклял.
Парень не то чтобы был трусоват — скорее предпочитал не ходить туда, где, возможно, придется струсить.
Если вовремя не отказаться от уже бесполезной мечты, ее достижение только разочарует.
— Что вы, мужики, в настоящей любви понимаете?!
— Ничего, — согласился наемник. — Мы больше по той, что детьми кончается, а не гробом.
Огонь фанатизма сделает льва даже из кошки.
— Кажется, я уже не верю в богов, — боязливым шепотом призналась она, как будто Хольга подслушивала возле ивы. — С такими-то мольцами… Может, они их сами и выдумали ради дармовой колбасы!
— А зачем тебе боги? — удивился саврянин. — Молитва нужна, чтобы поверить в себя. Чтобы утвердиться в мысли, что на нашей стороне правда, а значит, мы победим.
— Перестань! Если говорить о смерти, то можно ее накликать.
— Какая жалость, что нельзя накликать, скажем, деньги, — саркастически посетовал белокосый.
Вот откуда, оказывается, чудища рождаются — из людской молвы!
В святые никто не собирается. Это уже после смерти решают — достаточно ли мученическая.
Тащит все, что гвоздями не прибито, а что прибито — отковыряет и тоже тащит!
Ваша оценка
fucking_evil17 июля 2010
109 понравилось4,2K
russian_cat2 сентября 2017
resija29 июня 2010
MissX16 февраля 2020
Danaya1 июля 2012
an_mak26 октября 2013
jane_mitchel15 июня 2011