Vicious

"Там таилось чудовище, задолго до того, как ты умер "

Хоть мы и возвращаемся обратно, что-то остается мертвым. Пропадает. Мы забываем, кем были. Это страшно, удивительно и чудовищно.

– Убивать копов плохо.
– Только если это хорошие копы, – уточнил Виктор. 

Ты знаешь, что если отнять у человека страх перед болью, то исчезнет и страх смерти? Он становится в собственных глазах бессмертным.

Мир сопротивляется, когда ты нарушаешь правила.

Хороших людей в этой игре нет.

Бывают люди, от которых надо держаться подальше - которые отравляют все вокруг. А бывают и такие люди, с которыми хочется сблизиться - со сладкими речами и удачей во всем. А еще есть люди, с которыми ты стоишь рядом, потому что так ты не перейдешь им дорогу.

"Tell you what," said Victor. "You remember me, and I`ll remember you, and that way we won`t be forgotten."
"That`s shit logic, Vic."
"It`s perfect."
"And what happens when we`re dead?"
"We won`t die, then."
"You make cheating death sound so simple."
"You do seem awfully good at it," said Victor cheerfully. He lifted his glass. "To never dying."
Eli lifted his. "To being remembered."

But these words people threw around -- humans, monsters, heroes, villains -- to Victor it was all just a matter of semantics. Someone could call themselves a hero and still walk around killing dozens. Someone else could be labeled a villain for trying to stop them. Plenty of humans were monstrous, and plenty of monsters knew how to play at being human.

It wasn`t that he shied away from killing; people simply weren`t any good to him dead.

"No, Sydney," he said. "I want you to stay here."
"Why?" she asked.
"Because you don`t think I`m a bad person," he said. "And I don`t want to prove you wrong."

Виктор, отлично разбиравшийся во многих вещах, понимающий их суть и свою тоже, глядел на фото и чувствовал… смятение. Ненависть недостаточно сильное слово. Они с Эли связаны кровью, смертью, наукой. Теперь они были похожи как никогда. И ему не хватало Эли. Он хотел увидеть его. Увидеть, как тот страдает. Увидеть муку в его глазах, зажженную болью, которую Вик причинит. Он жаждал его внимания.

Сидни знала, что страху верить нельзя, а отсутствию страха — тем более.

Виктор не собирался бегать, в то время как Эли пытался летать.

Онемение ей не нравилось. Оно напоминало про холод, а Сидни ненавидела мерзнуть.

– Ты ведь вернешься, правда? – спросила она, когда они уже были у двери.

Виктор посмотрел на нее через плечо.

– Конечно вернусь, – пообещал он. – Это ведь моя любимая зажигалка.

Темнота вокруг него мигала, и он желал ее, потому что она принесла бы прекращение боли, но он не хотел умирать и боялся, что темнота - это смерть, и потому резко отшатывался от нее.