Vicious

Тюрьма оставляла после себя голод… острую тягу. Конкретная природа желания зависела от человека.

На кафеле лежало безжизненное тело Эли Кардейла. Эли, который возник в коридоре во время второго курса с чемоданом и улыбкой. Эли, который верил в Бога и в котором пряталось чудовище, как и в Викторе, но только он умел лучше его скрывать. Эли, которому все сходило с рук, который пробрался в его жизнь, украл его девушку и первое место на курсе и дурацкий грант на каникулярное исследование. Эли, который, несмотря на все это, был важен Виктору.

Тело – это механизм, всего лишь набор необходимых деталей, где все компоненты на всех уровнях, начиная с мышц и костей и кончая биохимией и клетками, работают на основе воздействия и ответа.

Он не любил показывать другим, насколько внимательно наблюдает за ними, подражает им и копирует их.

-...Я же не пытаюсь его воссоздать.
Губы Виктора дернулись и сложились в улыбку.
– А почему не пытаешься?..

– Не могу поверить, что ты реально такое предлагаешь, – сказал Эли.
Однако в его голосе к изумлению примешивалось еще что-то. Любопытство. Возбуждение. Тот жар, который Виктор ощущал и раньше.

При этих словах Эли в Викторе возникло нечто мелкое и опасное. Идея. Способ повернуть открытие Эли так, чтобы оно стало его собственным… или хотя бы их общим.

Ему понадобилась вся сила воли, чтобы спрятать гнев, желание обработать маркером жизнь Эли и переписать на свой лад.

Когда Эли встретил Виктора в аэропорту за несколько дней до начала весеннего семестра, улыбка у него была такая, что Виктор начал нервничать. Улыбок у Эли было не меньше, чем в кафе-мороженом сортов мороженого, и эта говорила о том, что у него есть секрет. Виктору хотелось бы этого не замечать, но не получалось. Но если уж у него не получалось этого не замечать, то он был твердо намерен хотя бы это не демонстрировать.

Он взял на заправке «Нэшнл Марк», одну из центральных газет, и лениво листал ее, когда ему улыбнулась удача. Точнее, ему кто-то улыбнулся. Улыбнулся прямо со снимка, напечатанного справа от новостной заметки под заголовком «Гражданин-герой спас банк».
Банк располагался в Мирите – крупном центре, находящемся посередине между увенчанными колючей проволокой стенами райтонской тюрьмы и узорными оградами Локленда.

...один из металлических завитков кованой ограды Локлендского университета впился ему в спину. Это учебное заведение гордилось своей необычной атмосферой, соединившей в себе загородный клуб и готический особняк, однако причудливая решетка, окружавшая Локленд и долженствовавшая указывать как на эксклюзивность университета, так и на унаследованный из прошлого эстетизм, на самом деле оставалась претенциозной и душащей. Она напоминала Виктору изящную клетку.

- А разве маркер не портит текст на обороте?

• Должен был бы, - ответил Виктор, - но они берут дико толстую бумагу. Будто хотят придать больше веса своим словам.

Он не любил мертвецов – в основном потому, что никак на них не воздействовал.

Многие люди чудовищны, а многие чудовища знают, как притворять людьми.

Все начинается с убеждения. С веры.

Заголовки кричали о том, что Эли герой. Виктора это слово смешило. Не столько из-за абсурдности понятия, сколько из-за вопроса, которое оно порождало. Если Эли являлся героем, а он намеревался его остановить, получалось, что Виктор теперь злодей? Он сделал большой глоток, запрокинул голову на диванную подушку и решил, что сможет с этим жить.

"Выбор наилучшего решения на самом деле зависел от того, как он определит "наилучшее" "