Olga

"Жизнь, - сказала она, - это череда потерь, и пора бы уж научиться принимать это спокойно"

Если нам будет хорошо, я не перенесу того, что ты завтра уедешь. А если не будет хорошо, то лучше пусть ничего не будет.

Может быть, в твоей томительной жажде простора и пустоты таится неотделимое от нее желание наконец вернуться домой.

<Если это любовь, то другой человек никогда не бывает в твоем распоряжении>

Ей вдруг почудилась грусть в шелесте листвы, в фырканье лошади и даже песии соловья. Они словно пытались сказать ей, что её жизнь - сплошное ожидание чего-то несбыточного и этому ожиданию никогда не будет конца.

Я сидела там и плакала, от воспоминаний было мне невыразимо больно, однако я не моглп остановиться, вспоминала, вспоминала и вспоминала, и ты словно бвл рядом со мной, и в то же время я с тобой сознавала, что тебя нет.

В душе он все куда-то мчался, и я должна была поспевать за ним, чтобы не отстать! Разве ж на бегу хватит дыхания, чтобы толком выразить то, что хотела сказать. 

Я спросил, верит ли она, что души, прожив такую жизнь, после смерти обретают новую жизнь. Пожав плечами, она ответила: "Вера в переселение душ должна избавлять человека от страха смерти. Но если человек постиг истину равенства, то у него нет страха смерти".

Поборникам морали всегда подавай нечто великое, и в то же время им самим должно быть тепло и уютно. Но никто не достигает сам того нравственного величия, которое он проповедует. А морать - это тебе не уют и тепло.

Моя мама, для которой любое событие начинало по-настоящему существовать лишь после того, как она его с кем-нибудь обсудила, никогда не имела возможности всласть наговориться с нашим отцом-молчуном, и при любой оказии - идя с нами в магазин, в гости, в церковь - она заводила разговор с нами, детьми.