Цитаты из книги Senyoria

Заседания Аудиенсии открыты для всех. Однако это не значит, что туда пускают кого попало.

С тех пор как вышли из моды огромные кринолины, дону Рафелю стало гораздо проще подходить к дамам поближе, чтобы заглянуть в декольте, – просто захватывающее дух приключение.

Дождь на заре всегда идет тише; он не хочет тревожить пробуждающийся мир и моросит ласково и неспешно. А еще говорят, что он не шумит, потому что на заре очень подходящее время для смерти; а то зачем бы было стольким людям умирать именно в этот час. На заре род людской истекает кровью.

— Сейчас настало время искупить свои грехи, сын мой.
— Катитесь ко всем чертям.
— Что ты сказал, сын мой?
— Я сказал, можете катиться ко всем чертям. Я хочу только одного: чтобы кто-нибудь спас меня.

В детстве, на уроках Закона Божия, его учили, что главное, чтобы Бог тебя простил. Со временем он понял, что самое важное для человека - это мнение себе подобных; Бог далеко, и Его не видать.

— Похоже, от этих песен все чуть не уписались, – провозгласил он, увидев дона Рафеля.
Тот лаконично заметил: «И не говорите», но отвертеться от беседы не удалось.
— Такое впечатление, что нас отсюда не выпустят, пока губернатору не удастся вдоволь поволочиться за лягушатницей.

- Кто дал людям право назначать виновному наказание? ...Я не доверяю людям. А законы созданы людьми, отец мой. - Да. Но блюстители закона - люди благородные. Доверьтесь им. Они честные люди. - Не стоит на это рассчитывать. - Но почему вы так в этом уверены? - Я - судья, отец мой.

Можно, конечно, было задуматься, зачем она вообще вышла замуж за дона Рафеля. Но этот вопрос не имел никакого смысла, потому что по прошествии времени после свадьбы большинство супружеских пар не имеют ни малейшего понятия, что на него ответить. Главное - жить сегодняшним днем.

"- Нет, отец мой. Все гораздо сложнее. Я знаю все о человеческом правосудмм. В нем нет ни силы, ни справедливости, его вершат люди...которые тоже способны на преступление. - Он помолчал, чтобы перевести дыхание. - Людской суд несправедлив по определению. У человека нет права решать... хотя ему и дано различать между добром и злом.. Кто дал людям право назначать виновному наказание?"

Для правосудия наличие греха реально только тогда, когда кому-либо известно о его существовании. Или, другими словами, грех существует, если он выведен на свет.

Повинуясь, супруги направились к одному из кружков, чтобы присоединиться к общему разговору. Судя по резкой перемене темы, судачили там как раз о них.

Он досыта насмотрелся на человеческие невзгоды, и это притупило его чувство сострадания: так, уже не трогает врача страдальческая гримаса больного. Не потому что очерствело его сердце: это непроницаемая оболочка - единственная возможная защита от нескончаемых приступов чужой боли.

— Ни в чем не повинного человека вот-вот казнят…
— Вот этого не надо! – рассердился маркиз. – Правосудие – оно… – он задрал голову, чтобы отыскать слово в завитушках и узорах на потолке, – оно, оно… правое. Справедливое. Или вы себе воображаете, что те, кто будет его судить…
— Они уже сейчас его судят, – осмелился перебить маркиза маэстро Перрамон.

— Мой сын не мог никого убить, ваша честь.
— Да что вы говорите?

— Ступайте обо мне сплетничать, – указал он в сторону прочих своих гостей, поговорив с четой Массо несколько секунд, – мне пора с другими здороваться.

Мне кажется, что истинный путешественник должен уметь тосковать. Тот, кто на это не способен, просто мотается туда-сюда, как лошадь, которая возит прогулочную коляску...

... Понимаешь? Воспоминанья сладостнее жизни. Жизнь - это всего лишь необходимость. Потому я и сочиняю музыку... А ты слагаешь стихи... Потому мы и пишем друг другу... Ведь наша душа жаждет того, что ей не дано.

Какая дерзость, диктовать ему, что он должен предать себя в руки правосудия! Какой у него может быть долг перед обществом, когда правосудие - это он и есть... Уж в этом-то у него не было сомнений. Одно дело - свои собственные угрызения совести, и совсем другое, никак с ним не связанное, - это искупление вины, которого требует от него общество. Дон Рафель Массо был из числа людей, уверенных, что они - исключение из правил и, соответственно, что общепринятые нормы по отношению к ним неприменимы.

Человек, загнанный в угол, становится агрессивным и отбрыкивается как может, даже если в его беспорядочных движениях нет никакого смысла, как в том, чтобы вгрызаться в обрывки тумана.