Senyoria

Жизнь идёт своим чередом , и невозможно бесконечно помнить обо всем, иначе мы испытывали бы сплошную боль

Он считал, что музыка - изящнейшее из искусств, вечное и мимолетное, как поэзия ю. Но если нет покоя в сердце... это искусство - тлен. Мне кажется, маэстро Касановас был не прав:  и из страданий, и из боли поддаётся искусство...

И тогда он заплакал. Беззвучно, но заплакал. И услышал тихий шум дождя, ровный и нежный. ...В Барселоне шёл проливной дождь, и казалось, что его струи очищают не только стены домов, но и растревоженные, измученные бессонницей души. А когда сон приходит, он приходит ко всем.

Иногда я думаю, что человеческая способность к любви бесконечно и что когда-нибудь в одном сердце может сосредоточиться столько любовных мук, что ого разобьётся 

И ад, хотя до него было ещё далеко и был он понятием расплывчатым и не лучшим образом доказанным, его страшил. И не только ад, но и другие вещи: как, например, смысл вечности. Эту мысль порождала очевидная всем истина, что жизнь нам даётся только раз. И что же тогда происходит, если мы ее испортили по ошибке? Нужно жить дальше. А если ошибка чудовищна, то, возможно, с нами навсегда останется зловещее сознание того, что мы ошиблись безвозвратно. 

И если в тот год от рождества Христова человек смотрел на небеса, не видя их, он ничем не отличался от всех прочих людей, ведь мы тоже притворяемся перед лицом собственной смерти, делая вид, что не замечаем ее. 

Истинный скиталец - это тот, кто пускается в путь, жаждая встречи с новыми миопии, и каждый вечер плачет о мирах, которые оставил позади, и особенно и родном своём крае...

… дон Рафель Массо, председатель Королевского верховного суда провинции Барселона, начинал подозревать, что жизнь - не что иное, как сплошная тоска по потерянному раю.

В этом и заключался основной дипломатический прием: достичь благоволения власть имущих, в зависимости от которых находишься. И те, кому, как и дону Рафелю, не довелось родиться ни маркизами, ни баронами, могли рассчитывать только на выгоду, приносимую служебным положением, и на состояние, которое им удавалось сколотить, если они вовремя подсуетились.

Когда жизнь по прошествии скопления удач и поражений приносит человеку мир и спокойствие, можно заключить, что ты счастлив; но если настороженность, тревога в сердце, беспокойство о том, как бы разоблачить врага, который, вне сомнения, поджидает тебя, таясь за углом, становится обычным делом и руководят тобой каждую минуту, это знак того, что счастье растаяло, как дым, и его не вернуть, оно утрачено навсегда.