Когда здесь была Марни

Анне нравилось, когда ее о чем-то просили. Ну надо же, ей наконец попался кто-то такой же, как она сама! Это ли не предел мечты - тайная подружка, о которой никто посторонний понятия не имеет! Самая настоящая подружка... и в то же время как бы не очень реальная.

Вот это было Анне как раз по душе. Никто ею не занимался, не лез. Никто не тратил попусту время, выясняя, какое у нее настроение и почему.

Чьи это кораблики, интересно знать? Наверное, каких-нибудь счастливчиков. Семей, которые год за годом приезжали в Литл-Овертон отдыхать, а не потому, что у кого-то путались под ногами... не потому, что "дажеинепытались"... не потому, что другие люди ума приложить не могли, что с ними делать...

Свобода и пустота, как хорошо! Ни с кем не надо говорить, изображать вежливость... беспокоиться ни о чем не нужно...

- <...> Мачеха, матушка - теперь так не выражаются. Ты небось называешь ее "ма", ведь так, милая?

• Я говорю "тетушка", - ответила Анна. Подумала и добавила: - Иногда.

Потом Анна вспомнила автобусных пассажиров и задала неожиданный вопрос:

• А вы замечаете, когда показывается море?
• Я? - Миссис Пегг удивилась. - Море? Нет, что ты. Я к нему и близко не подходила, с тех пор, как девчонкой была.

"Простецки?" - спросила Анна. - Что это значит?"
"Это значит по-домашнему, по-деревенски. Так в Норфолке принято выражаться".

Ни о чем не думать - в последнее время это успело стать ее любимым занятием.

Она неторопливо шла домой через заболоченный луг. Как странно, думалось ей. Все меняется - а мы и не замечаем. Когда-то Марни была настоящей, а они - нет. Теперь они стали реальными, а Марни... Или, может, сама Анна изменилась?

И она больше не хотела видеться с Марни. Тут не могло быть никакого сомнения. Лежа в кровати, она твердо решила никогда больше с нею не разговаривать. А вот показаться бывшей подруге, пожалуй, хотела бы. Пусть бы та выглянула из окошка и увидела ее на причале. И вспомнила, как жестоко и подло с нею обошлась. Если вдруг они встретятся, Анна на нее даже не посмотрит. Но нельзя позволять Марни забыть о ней. Нельзя, чтобы кто-то делал такое с другим человеком, а потом преспокойно все забывал!