Когда здесь была Марни

Никто никогда не догадывался ни о чем, что было для нее по-настоящему важно. Никто не знал, как она себя почувствовала, выяснив, что приемным родителям доплачивали за ее содержание. О том, каково ей было все время ощущать себя лишней, не такой, как другие... Люди даже не задумывались о том, что делают с нею. И даже Марни не задумывалась - ее первая и единственная близкая подруга. Да и той больше не было...

-Ну, пойду свои книги проведаю. Сорок миллионов штук, и всё надо прочитать, а потом расставить...

- Придёшь завтра? - спросил Эндрю, убирая в рюкзачок туфли и свитера. Анна пообещала. - Смотри не подведи! Хватит прятаться в камышах, как какая нимфа косоглазая!

• Прикуси язык! - возмутилась Анна. - И никакая я не косоглазая!

• Ну, может, не косоглазая, но скоро окосела бы, высматривая нас сквозь траву! Мы-то точно косеть уже начали понемногу.

Вода почти достигала бёдер, а она едва одолела половину пути. Но нет, она так просто не позволит себя утопить! Люди могли обращаться с ней, как угодно скверно, но вынудить её утонуть, если она сама не пожелает? Не бывать тому! Она обязательно выберется! Обязательно!

- Ты сказала ему, что тебе страшно?
Марни передёрнула плечами, изобразив равнодушие:

• Я пыталась, но он не понял. Сперва начал меня дразнить, потом заявил, мол, если боишься, надо идти навстречу своему страху. Я, мол, не смогу всю жизнь бегать от того, чего забоюсь.

• Других легко в трусости упрекать.

• Вот именно!

Они лежали бок о бок, посасывая травинки. Ветер шумел у них над головой, почти не ероша волос. В наступившей тишине Анна пробормотала:

• Ты такая счастливая... Я бы хотела быть как ты!
• Почему?

Вот бы нашёлся кто-нибудь, с кем можно было бы поплакать вовсе безо всякой причины... ну, почти без причины. Что поделаешь, в этом смысле против неё словно весь мир сговорился.

Анна стояла, смотрела, слушала ... ни о чём не думала. Просто вбирала молчаливую бесконечность низменного берега, небес и воды. Их великая пустота была некоторым образом созвучна маленькому пустоту месту у неё внутри.

Інших легко у боягузтві дорікати

Крики чайок здавалися голосами із прекрасного і безповоротного минулого, нагадували про щось, що вона колись любила і втратила... і більше уже не знайде.

Це був світ усамітнення і спокою.
Море, кораблі, птахи... величезне небо над головою...

Приятно иметь дело с человеком, который сразу объясняет тебе, кто он такой и как к нему относиться.

– Так кто же во всем виноват? – спросила она.
– Трудно сказать. Чем дольше живешь, тем труднее становится вот так ткнуть пальцем и заявить: в этом виноват он, а в этом – кто-то другой.

It was raining harder now and she was beginning to get wet, but it did not matter. She was warm inside. She turned and began running back along the dyke, thinking how strange it was - about being 'inside' or 'outside'. It was nothing to do with there being other people, or whether you were 'an only', or one of a large family -Scilla and Andrew, felt outside sometimes', she knew that now - it was something to do with how you were feeling inside yourself.

Можно много книг написать,но вашу душу заключает в себе лишь одна из них!

Какая разница, сколько народу вокруг, одиночка ты или живешь в большой семье! Все зависит от того, как ты себя ощущаешь глубоко в душе.

Дождь все усиливался, он впитывался в ее одежду, но это не имело никакого значения. Тепло шло изнутри, из души.