Схематично представим окружающую среду как набор благоприятных и неблагоприятных обстоятельств. К первым относятся еда, питье, убежище, солнечный свет и тому подобное; к последним – опасности со стороны других живых существ (врагов), яды и суровые погодные условия. Для краткости будем называть первые обстоятельства нуждами, а последние – врагами. Не каждую нужду можно удовлетворить, не каждого врага – избежать. Однако чтобы выжить, биологический вид должен выработать поведение, позволяющее достигнуть компромисса путем избегания самых опасных врагов и удовлетворения насущных нужд с использованием наиболее доступных ресурсов.

Живой организм непрерывно повышает свою энтропию – или, можно сказать, производит положительную энтропию, – тем самым стремясь к опасному состоянию максимальной энтропии, то есть смерти. Чтобы держаться подальше от этого состояния – то есть жить, – организму необходимо постоянно черпать из окружающей среды отрицательную энтропию, которая, как мы сейчас поймем, в действительности является положительной. Организм питается отрицательной энтропией. Или, если выражаться яснее, важная особенность метаболизма заключается в том, что организму удается избавиться от всей той энтропии, какую он производит в ходе своей жизнедеятельности.

Машина должна взять на себя тяжёлый труд , для которого человек слишком хорош , а не человек - труд , для которого машина слишком дорога. Подобный подход не снизит стоимости производства , но сделает вовлечённых в него людей более счастливыми. Вряд ли это произойдёт , пока в мире существует конкуренция между крупными фирмами и концернами. Однако подобная конкуренция неинтересна и бессмысленна с биологической точки зрения. Нашей целью должно стать возрождение занимательной и разумной конкуренции отдельных людей. 

Почему атомы так малы?

Хорошим способом развить "представления наивного физика" будет задать сначала странный, почти смешной вопрос: почему атомы так малы? А они действительно очень малы. Каждый маленький кусочек вещества, к которому мы прикасаемся в повседневной жизни, содержит огромное их количество. Было предложено много примеров, чтобы уяснить этот факт широкой публике, но не было ни одного более выразительного примера, чем тот, который привел когда-то лорд Кельвин: предположите, что вы можете поставить метки на все молекулы в стакане воды; после этого вы выльете содержимое стакана в океан и тщательно перемешаете океан так, чтобы распределить отмеченные мол
екулы равномерно во всех морях мира; если вы далее возьмете стакан воды где угодно, в любом месте океана, - вы найдете в этом стакане около сотни ваших отмеченных молекул.

Вы, может быть, скажете о своем прошлом в третьем лице:" юноша, котором я был". Герой читаемого вами романа может стать ближе вашему сердцу и значительно более живым и знакомым, чем этот юноша. Однако здесь не было промежуточного перелома, не было смерти. И даже если искусный гипнотизёр сумеет совсем вычеркнуть из вашего сознания все ваши ранние воспоминания, то и тогда вы не будете считать, что он убил вас. Ни в каком случае здесь нет потери личного существования, которую стоит оплакивать.
И никогда не будет!

 Я верю, что возрастающая механизация и «отступление» большинства производственных процессов представляют серьезную опасность общего вырождения нашего мыслительного органа. Чем больше подавление ручного труда и распространение однообразной, скучной работы на конвейере выравнивают жизненные шансы умелого и вялого работника, тем меньше становится нужда в хорошем мозге, ловких руках и остром зрении. Действительно, отбор будет способствовать невежественным людям, которым проще смириться с нудным , тяжелым трудом; они станут процветать, обзаводиться хозяйством и потомством. Результат можно сравнить с отрицательным отбором одаренности и талантов.  

На мой взгляд, «статистическая теория времени» оказала на философию времени еще более сильное влияние, чем теория относительности. Последняя, несмотря на свою революционность, не затрагивает, а лишь предполагает однонаправленный ход времени, в то время как статистическая теория выводит его из последовательности событий. Это означает освобождение от тирании старика Хроноса. То, что мы выстраиваем в собственном сознании, не может, по моим представлениям, управлять этим самым сознанием, равно как не может выдвигать его на передний план или уничтожать. Но некоторые из вас, уверен, назовут это мистицизмом.

И потому, полностью признавая факт, что физическая теория всегда относительна и зависит от определенных исходных предположений, мы можем утверждать, что в нынешнем своем состоянии она свидетельствует о неразрушимости со-знания временем