Циники

С первых же страниц меня поразил слог писателя и его прекрасное владение языком: красноречие, меткость подобранных выражений, невероятная оригинальность словесных оборотов. Это просто праздник какой-то, восторг, я готова читать подобный текст вечно. Вот, к примеру:
Служанка, "девушка вместительная и широкая, как медный таз, в котором мама варила варенье". Подъезд, "каменные, загаженные, вышарканные ступени и деревянные, в бахроме облупившейся клеёнки, крашенные скукой двери чужих квартир". "Детина обводит комнату моргающими двухфунтовыми гирями. У детины двуспальная рожа".
И эти прекрасные наблюдения - не только описательного характера. Мариенгоф не просто талантливый художник, прекрасно справляющийся с воссозданием на бумаге окружающей действительности. Он оставляет меткие комментарии и о политике, и о нравах времени, и об извечных человеческих пороках.

В "Циниках" описано очень сложные для нашей страны послереволюционные годы и весьма непростые люди. Тем интереснее. Учитывая уровень мастерства автора, получилась настоящая конфетка. Постоянно при чтении возникает желание растащить на цитаты до последнего предложения, выучить наизусть, прожужжать всем знакомым уши о том, какое это "ах!" В любимые однозначно.

1918-1919

Мы знакомимся с Владимиром и Ольгой, молодой парой влюблённых. "Любовь раскроила мою физиономию улыбкой от уха до уха." Только вот голубки попались со скверным, беспокойным, неуживчивым характером да "тверезыми, равнодушными, прохладными, как зеленоватая, сентябрьская, подёрнутая ржавчиной вода" глазами. Практичные, сообразительные, образованные, во многом уже разочаровавшиеся и розовых очков не носящие. Может, поэтому несколько эксцентричные. Хотя... И время такое было. Кровавое, непредсказуемое. А чем ближе человек подходит к вечности, тем игривее становятся его мысли. Ну и циничнее, толстокожее он сам. Смейся, пока можешь, не принимай близко к сердцу, и может быть не сойдешь с ума. А вообще, неглупые и весёлые ребята.

Тем временем в стране царит хаос. Монахи жгут красноармейцев, в политике романтические порывы мешаются с фарсом: странная революция, говорят люди - Московский Совет первым делом не гильотины на лобном месте ставит, а издаёт декрет о полном воспрещении продажи и производства мороженого. Но и опасностей вокруг много, от непредсказуемости только страшней.

• С некоторого времени я резко и остро начинаю чувствовать аромат революции.
• Я тоже, Ольга, чувствую её аромат. И знаете, как раз с того дня, когда в нашем доме испортилась канализация.

  Но ничего, вроде приспособились, хоть наши герои и буржуа до мозга костей.

• Делать-то вы что-нибудь умеете?
• Конечно, нет.
• Н-да... В таком случае вас придётся устроить на ответственную должность.

  1922

  Время контрастов.

Так и живут наши герои. Вроде развлекаются, но отчего-то печально все это.

1924

Строятся хлебные элеваторы, увеличивается выплавка чугуна и прокатка черных металлов, индустриализация идёт полным ходом и, кажется, в стране хоть как-то все налаживается.
А Ольга и Владимир, эти отстраненные свидетели эпохи больших перемен и больших бед, страдают от скуки и тоски.

Теперь они нечаянно оказались не в гуще событий, на обочине жизни. Да и гуща событий им чужда, нет в ней подходящего места.

Как говорится, за вами будущее. Отойдите.

Мне трудно писать отзыв на этот роман. Он сложный, ёмкий, блестящий, острый. О чем он? О жизни, о любви, о людях. Да, все они циники, а что вы хотите, время такое.. Революция и Гражданская война принесли с собой голод, разруху, страдания, каждый как может пытается выжить. А газетные сводки, шокирующие своей откровенностью, о трупоедстве, расчленяют и едят детей, мертвечину. Страшно.
Герои романа молоды, энергичны, но что их ждет? Будущее не ясно, настоящее не оставляет надежды. Кого то убили, кто то находит утешение в праздном прожигании жизни, а кто то не выдержав неустроенности обрывает свою жизнь.

Открытая книга, 1 тур

Анатолий Мариенгоф – новый для меня автор. Ранее я никогда о нем не слышала. Мариенгоф – не растиражированный и известный в узком кругу, писал в основном стихи, небольшие произведения и сценарии в начале 20 века. Пожалуй, самое яркое пятно в его биографии – близкая дружба с Сергеем Есениным. Мариенгофа долгое время запрещали, и многие его творения увидели свет уже после смерти автора.

"Циники" – один из самых известных романов писателя. Очень компактный по объему, без лишней воды – я прочитала его буквально за пару часов. Самое большое впечатление, которое осталось у меня – это сумбур и чуть ли не патовая невозможность выразить свое отношение к этому произведению.

Можно с уверенностью заявить, что Мариенгоф – крайне необычный автор. Сам он называл себя имажинистом, использовал ультра-яркие речевые конструкции и рубил правду-матку с плеча. Язык писателя действительно крайне необычен – рваные предложения, эпатаж, анархические фразы, дикие метафоры. Признаюсь, мне было сложно воспринимать текст. Автор пишет обо всем и ни о чем, поднимает важные темы и скатывается на бытовуху, поражает мастерством письма и сбивает с толку пространными рассуждениями героев. Я была в некотором замешательстве. Одно могу сказать – таких метафор и сравнений как у Мариенгофа я не встречала нигде. Сочно, надрывно, как по оголенным нервам –так и врезаются в память некоторые фразы книги.

Сам роман "Циники" позиционирует себя как история о большой и безрассудной любви. Владимир до потери разума любит жену Ольгу, а она в свою очередь относится к нему как к игрушке, открыто изменяет и насмехается над его чувствами. Все это разворачивается на фоне социалистической революции. Герои неумело пытаются подстроиться под меняющуюся эпоху, делая вид, что все как раньше. Автор намеренно показывает жизнь супругов слишком контрастно и гротескно. Только что Ольга запивала шампанским конфеты "Пьяная вишня" в элитном московском ресторане, а на другой странице идет сводка о голоде 20-х годов и подсчете актов людоедства в деревнях.

Я не думаю, что этот роман о любви. Любви то по сути тут совсем немного. Ольга, как прожженный циник, отвергает любое понятие привязанности и чувств, а Володя подыгрывает ей, сгорая в это время от ревности. Любовь здесь – кривая, однобокая, воспаленная. Как революция, которая уничтожает все на своем пути без разбора.

Концовка книги вполне ожидаема. Ольга – странный персонаж. К ней относишься ни хорошо, ни плохо. Есть такой тип людей, которые упорно отметают все человеческое и живут так, словно постоянно находятся на сцене. Ольга – умелая актриса, которая ловко играла чувствами близких и заставляла их страдать. Но в то же время есть в этой женщине нечто притягательное, запретное, так и хочется подсмотреть за ее жизнью в щелочку и удовлетворить любопытство.

Я не могу точно сказать, понравился ли мне роман "Циники" или нет. После него осталось горькое послевкусие, смешанное с удивлением. Думаю, нужно дальше знакомиться с Анатолием Мариенгофом, чтобы составить четкое мнение о его творчестве.

С опаской брался за эту книгу. Боялся, что ничего не пойму. Имя Мариенгофа ассоциируется у меня с какими-то тёмными стихами. Нет, всё понятно. И обошлось без стихов.
Думал также, что это автобиографический рассказ. Тоже нет. Это такой небольшой роман, стилизованный под дневник первых лет революции.

Самое главное: написано просто классно. Проза высочайшего качества. Давно такой не читал.
И название очень точное, см. в частности заголовок моего текста.

Однако это всё-таки дневник. Автор ничего не забыл. Общую ситуацию тех лет описывает ярко и достоверно.
Впечатления его противоречивы, он так и не разобрался пока, хорошо то, что происходит, или плохо. И тем более не представляет, к чему это приведёт. Думаю, декадентствующие интеллигенты той поры чувствовали себя именно так. От несчастной любви и от нечего делать не самоубиться ли? А что? Идея хорошая. В 20 с небольшим лет об этом думать легко: мы же бессмертны, несмотря на то, что подброшенная монетка предупреждает об обратном.
Вселенская грусть...
Разного рода любовь...

Вот такие проблемы стоят перед имаджинистами. А в провинции в это время люди детей собственных едят от голода.

Не знаю, что это за граждане последнего сорта, но в самые тяжёлые дни блокады Ленинграда минимальная пайка была втрое больше. Правда, без картошки.
А через пару лет хитрый нэпман заплатит за ночь любви 15,000 долларов.
Деникин наступает с юга. Юденич с севера. А большевики в это время ставят в Москве памятник героям Парижской Коммуны.

Создаётся ощущение полного сюрреализма. Но нет. Это и есть самый настоящий реализм.
Верю.

Очень много всего в этой маленькой книжке. Не буду перечислять, просто рекомендую всем прочитать. Тем более, что, как уже сказано, написано уж больно хорошо.

Пожалуй, это лучшая художественная книга, прочитанная мной в этом году. И уж точно – самая необычная книга, прочитанная мной в этом году. Первые события этой книги происходят в 1918 году, последние – в 1924.
Мир, в котором до этого жили герои повести, судя по всему, весьма состоятельные люди, рушится у них на глазах. Повсюду – хаос, кровь и зарождение нового, злого, непонятного, иррационального мира. И в этой иррациональности – живут и любят друг друга герои – Владимир и Ольга. Причем Владимир – горячо и безоглядно, готовый отдать все и даже больше того, что у него есть. Ольга любит по-новому, отрицая и попирая старые, дореволюционные, моральные ценности. Она стремится в своей жизни испробовать все.
Книга написана в 1928 году и напрочь лишена современной литературной скоропалительности. Парадокс – текст при этом кажется стремительным, неудержимым. Слова в своем беге чуть ли не налетают друг на друга, и, при этом, фразы отшлифованы, словно бриллианты. Буквально любую хочется взять и изучать чуть ли не под микроскопом – как же здорово это сделано!
Книжка небольшая. Я прочел буквально за пару вечеров. Хочу еще таких же классных книг. Посоветуйте, пожалуйста.

Вот поставила я четыре звездочки. А по факту и не знаю, что за эмоции вызвала во мне эта книга. Посмотреть с одной стороны - так совсем не понравилась, с другой - неплохо, с третьей - очень проникновенно, а с четвертой - вроде как и равнодушно.

Очень короткое произведение, а читалось тяжело. Некоторые моменты приходилось перечитывать, потому что мозг отказывался принимать подобную пищу. И нет, это были не моменты про трупоедение и людоедство, их я читала с цинизмом, включенным на максимум. Почему то больше всего ошарашивали некоторые житейские моменты. А может потому и ошарашивали, что на фоне всяких страстей? Хм, может быть, может быть.

Не могу не написать пару слов о героях. Они могут нравятся, могут раздражать, но одно точно - они такие яркие и живый, что удивительно глубоко западают в сознание. Особенно Ольга. Она ужасна, и одноврепенно восхитительна, потрясающа. До сих пор мысленно вижу, как она ест свои любимые конфеты с вишневым ликером. Что-то в ней есть от ремарковской Жоан Маду, только более родное и близкое, не раздражающее.

Такое короткое, но такое многогранное и сложное для восприятия произведение. Революция, гражданская война, смена власти, голод, нужда, неравенство. И цинизм не всегда помогает это пережить.

Не последнее, но уж точно не лучшее дело - иметь предубеждение. Предубеждение по поводу того или иного писателя или художника. Можно сказать, что сие имело место быти у меня касательно Анатолия Мариенгофа. Как раз тот случай, про который обычно говорят : "Не читал Пастернака, но уже не люблю!". Нравился безумно, да и по сию пору нравится Есенин, а вот не лежала душа к Анатолию Борисовичу. И зря ! Муж матери неоднократно цитировал мне его, но в моём воображении он представлялся щёголем и франтом, тем более была совсем глупая и дурная мысль, что он эмигрировал за границу. И откуда я такое взял. Вот ведь, до чего может довести не здоровый рассудок. Ну, да Бог с ним, с рассудком, главное уже позади, позади моё предубеждение и в настоящем, равно, как надеюсь и в будущем более детальное изучение творчества Мариенгофа. Начал я с "Циников".

"Циники" по моему сугубо субъективному мнению это - исповедь, роман о любви и погружение в эпоху. На этих трёх китах и зиждется роман. Мариенгоф надо отдать ему должное не старался выпучиться, несмотря на столь роскошные и шикарные эпитеты, метафоры и фразеологические обороты. Он предстал голым, а на такой шаг способен сильный духом человек. Не каждый знаете ли, вот так за здорово живёшь, возьмёт и предстанет перед всем миром в чём мать родила. А Мариенгоф не просто смог, но сделал это исключительно выразительно и тонко, без апломба и снобизма, без нарочитости и вычурности, но зато так, что главному герою Владимиру симпатизируешь и даже переживаешь за его судьбу. Хотя многие бы, уверен, сказали размазня и тряпка, с бабой сладить не может. А вот, вы возьмите и сладьте с этой Ольгой, которая изменяет то с одним, то с другим. Нет, конечно сотни мужиков на его месте давно бы пустили в ход кулаки, налегая на мысль : "Бью - значит люблю". С другой стороны, он сам выбрал себе жену, сам сделал Ольге предложение и стало быть кого тут винить. И как тут не соотнести с религиозным аспектом о терпении.

В лабиринте и в ландшафте утончённых фраз, думаю не только я, но и многие читавшие переживают за судьбу героя. Конечно, можно было бы сократить количество эпитетов и сравнений, можно было бы вырезать и убрать сцены о том, как люди, русские люди, близкие и родные поедают людей, родители своих малолетних детей. Но это был бы уже не Мариенгоф, а писатель и поэт, как ни крути, должен быть правдив и честен.

И ещё один момент, пришедший в мою головёнку покудова читал. Почти любую фразу, любую мысль можно раскрутить до размера дискуссии и диалога. Каждый вспомнит, что-то своё из своей жизни или из ранее прочитанного, увиденного, услышанного и проведёт блестящие параллели. Одним из таких эпизодов явилась фраза : "Я был бы так счастлив умереть за Россию". Думаю в этой мысли есть и правда и некоторое лукавство. Вспоминается один анекдот.

У русского спросили :
-Ты любишь свою Родину ?
-Люблю.
-Можешь за неё умереть ?
-Могу.
У еврея спросили :
-Ты любишь свою Родину ?
-Люблю.
-Можешь за неё умереть ?
-А кто же тогда Родину любить будет ?

Написал я это несколько не к месту, но чтобы хоть как-то развеять мысли об канувшей в лету эпохе. Чтобы тем кто не читал "Циников" не сделалось дурно, при упоминании о тех ужасах, что были описаны Мариенгофом. В целом же, если возвести некоторый барьер и руководствоваться только наслаждением языка и стиля изложения, то тут просто гигантское поле где можно в волюшку разгуляться. Ну, вот вам для примера несколько мариенгофских виршей :

...Ваша физиономия "татуирована" грязью.

...Шапочка, похожая на плевок.

... - Ну, брат, с тобою водиться - всё равно, что в крапиву с...садиться.

.. - Вообще, как вы смеете предлагать мне слушать Петрония ! У него мальчишки "разыгрывают свои зады в кости".

..Я благодарю судьбу станцевавшую для меня танец семи покрывал.

...С небом надо уметь по настоящему разговаривать. На Державине далеко не уедешь.

... - Запомните, пожалуйста, что после сортира руки следует мыть. А не лезть здороваться !

... - Много ли брала за ночь в мирное время проститутка ?
В связи с последней фразой сразу вспоминается Геннадий Хазанов с коронным номером про председателя и сельчан :
Стыдливо мятущаяся деревенская девушка, задаёт вопрос председателю :
-А вот...эти...ну...как их там...ну вот эти...приститутки. Они как с разными мужчинами за деньги или за так ?
-Как это за так ? - спросил председатель.
-Ну вот так, с разными и за так...
-Как это за так ? Как это за так ? - опешил председатель.
-Они ж проститутки, а не идиотки. - изрёк выбитый из силы глава сельчан.

Пишу вот и всё меня почему-то на лирический лад тянет, хотя книга несмотря на язык, грустная и тяжёлая по совести говоря. Ладно уж.

P.S. На закусочку от Мариенгофа жизнеутверждающее, не циничное послание нам : "Хитряга мир, чудачит со дня сотворения".

Он задумчиво, как младенец, ковыряет в носу, вытаскивает "козу", похожую на червячка, с сердитым видом прячет ее в платок и бормочет:

• Ты остришь... супруга твоя острит... вещи как будто оба смешные говорите... все своими словами называете... нутро наружу... и прочая всякая размерзятина наружу... того гляди, голые задницы покажете - а холодина! И грусть, милый. Такая грусть! Вам, может, сие и неприметно, а вот человека, бишь, со свежинки по носу бьет.

Вот собственно и выражена основная идея книги словами профессора "Пашки", и, вроде бы, серьезные умные вещи говорит он, но перед этим непременно с наслаждением ковыряет в носу. И так вся книга. Начинается задорно, искрометно, думаешь: ну вот сейчас вдохну полной грудью веселого ветра имажинизма. Но потом появляется "худая, длинная, землистая грудь" и прочая "размерзятина", прочно вплетается в ткань романа и начинает зловонять по всем страницам, и приходится бороться с рвотным рефлексом, чтобы продвигаться дальше.

Приглядитесь к навозной мухе - как блестит и переливается на солнце ее изумрудное тельце, но ползает-то она, извините, в дерьме.