Книга согласия. Вероисповедание и учение лютеранской церкви.

Рейтинг LiveLib

5,0

2 оценки

• 5
  100%
• 4
  0%
• 3
  0%
• 2
  0%
• 1
  0%

Ваша оценка

Отметить эмоции

Прочитали 2Хотят прочитать 8

Рецензии

• 

  YakovReimer14 февраля 2018 г.

  Состав и авторы сборника "Книга Согласия"

  Мартин Лютер: Краткий катехизис, Большой катехизис, Шмалькальденские артикулы

  Филипп Меланхтон: Аугсбурское Исповедание, Апология Аугсбурского Исповедания, О власти и первенстве Папы

  Якоб Андреэ, Николаус Зельнекер, Мартин Хемниц, Андреас Мускулус, Давид Хитреус, Кристоф Кёрнер:
  Формула Согласия

  2

  997

Цитаты

• 

  YakovReimer28 августа 2019 г.

  Артикул IV (II) Об оправдании

  1. В четвертом, пятом и шестом, а также далее, в двенадцатом артикулах они [наши оппоненты] осуждают нас за то, что мы учим, что люди обретают прощение грехов не благодаря собственным заслугам, но даром, ради Христа и верой во Христа. [Они отвергают весьма упрямо оба этих утверждения]. Ибо они осуждают нас как за отрицание того, что люди обретают прощение грехов благодаря собственным добродетелям [заслугам], так и за утверждение того, что верой люди обретают прощение грехов и верой во Христа оправдываются.
  

  • Но, поскольку в этом противоречии затрагивается основная тема христианского учения, которая, если ее правильно понимать, освещает и усиливает славу Христову [которая особым образом служит ясному и правильному пониманию всех Священных Писаний, лишь одна показывает путь к неописуемому сокровищу и правильному пониманию Христа, одна открывает дверь во всю Библию] и приносит столь необходимое и обильнейшее утешение богобоязненным сердцам, мы просим Его Императорское Величество выслушать с терпением наше мнение по вопросам такой важности.
  • Ибо, поскольку оппоненты не понимают ни того, что такое прощение грехов, ни того, что такое вера, ни того, что такое благодать, ни того, что такое праведность, они ужасно извращают данный вопрос, затуманивают славу Христову и Его добродетели, лишая тем самым богобоязненные сердца утешения, предлагаемого во Христе.
  • Но, для того чтобы подчеркнуть позицию нашего Вероисповедания, а также опровергнуть обвинения, выдвигаемые против нас нашими противниками, мы приведем сначала некоторые предпосылки, чтобы прояснить источники обоих разновидностей учения, т.е. учения наших оппонентов и нашего учения.
  • Все Писание должно быть разделено [распределено] на эти две принципиальные темы: Закон и обетования. Ибо в некоторых местах оно представляет [нам] Закон, а в других местах – обетование о Христе, а именно – либо когда [в Ветхом Завете] оно обещает, что Христос придет, и предлагает ради Него отпущение грехов, оправдание и жизнь вечную, либо когда в Евангелии [в Новом Завете] Христос Сам, поскольку Он уже явился, обещает отпущение грехов, оправдание и жизнь вечную.
  • Кроме того, в этом обсуждении под Законом мы понимаем Десять Заповедей в любом виде, в каком [и всякий раз, когда] они встречаются в Писаниях. В данный момент мы ничего не говорим о церемониальных и иудейских законах Моисея.
  • Из этих двух частей противники избирают Закон, потому что человеческий разум в некотором роде естественным образом понимает Закон (ибо он выражает те же суждения, какие божественным образом записаны в разуме). [Закон естества согласуется с законом Моисеевым или Десятью Заповедями], и посредством Закона они ищут отпущения грехов и оправдания.
  • Итак, Декалог требует не только внешних мирских дел, которые разум в определенной мере может производить, но он требует также иных вещей, стоящих намного выше возможностей разума, а именно – страха Божьего, истинной любви к Богу, истинного взывания к Богу, уверенности в том, что Бог слышит нас, и ожидания помощи от Бога в смерти и во всех бедах; наконец, он требует покорности Богу в смерти и во всех бедах – чтобы мы не могли уклоняться или отказываться от них, когда Бог навлекает их на нас.
  • Здесь схоласты, последуя философам, учат только праведности разума, а именно – мирским делам, и выдумывают, кроме того, что и без Святого Духа разум [человеческий] может любить Бога превыше всего. Ибо, до тех пор, пока человеческий разум находится в спокойном состоянии и не ощущает гнева и суда Божьего, он может воображать, что он желает любить Бога и делать благое ради Бога [это, однако, сущее лицемерие]. Исходя из этого, они учат, что люди заслуживают отпущения грехов, делая то, что присуще им внутренне, т.е. если разум скорбит по поводу греха, “выжимает” из себя “деяние любви” по отношению к Богу или же ради Бога проявляет активность в том, что является благом.
  • И, так как это мнение, естественно, льстит людям, оно приводит к тому, что в церквях возникают и множатся службы, монашеские обеты и злоупотребления мессами. Со временем, опираясь на это мнение, одни изобрели свои пути служения и соблюдения обрядов, а другие – свои.
  • И для того, чтобы иметь возможность питать и усиливать уверенность в таких делах, они стали утверждать, что Бог непременно дарует благодать тому, кто поступает так, не по необходимости принуждения, но неизменности Своей [не потому, что Он принуждаем, но потому что таков порядок, который Бог не желает нарушать или менять].
  • В этой позиции содержится множество серьезных и пагубных заблуждений, перечислять которые было бы весьма утомительно. Пусть благоразумный читатель подумает хотя бы о следующем: если бы христианская праведность состояла в этом, то в чем тогда заключается различие между философией и учением Христовым? Если бы мы заслуживали прощение грехов этими “вымученными” деяниями [исходящими из нашего разума], то какая была бы нам польза от Христа? Если мы можем оправдаться разумом и делами разума, откуда тогда взяться нужде во Христе или в возрождении [о чем Петр провозглашает в 1Пет.1:18 и далее]?
  • И из-за этих мнений дело дошло до того, что многие высмеивают нас за то, что мы учим, что следует искать какой-то иной, нежели философской праведности. [Увы! Дошло до того, что даже великие теологи в Лувене, в Париже и т.д. ничего не знают о других разновидностях благочестия или праведности, кроме благочестия, о котором учат философы (хотя каждая буква и каждый слог в Посланиях Павла учат совершенно иному). И, хотя нам следует рассматривать это, как чужеродное учение, и высмеивать это, они, скорее, высмеивают нас, да, надсмехаются над самим Павлом].
  • Мы слышали, что некоторые, отложив Евангелие, истолковывают вместо этого в своих проповедях Аристотелеву этику. [Я сам слышал замечательного проповедника, который не упомянул ни о Христе, ни о Евангелии, но проповедовал этику Аристотеля. Разве не глупо так проповедовать христианам?] Если то, что отстаивают наши оппоненты, является истиной, то эти люди не заблуждаются [если учение наших противников истинно, то Аристотелева “Этика” является драгоценной книгой проповедей и замечательной “новой библией”]. Ибо Аристотель писал о мирской морали столь эрудированно, что нет нужды писать об этом еще что-то.
  • Мы видим сохранившиеся до нашего времени книги, в которых некоторые слова сравниваются с высказываниями Сократа, Зенона и других, будто бы Христос явился в этот мир для того, чтобы принести некоторые законы, посредством которых мы можем заслужить себе прощение грехов, как будто мы не можем принять этого прощения по милости, благодаря Его добродетелям.
  • Таким образом, если мы принимаем здесь учение наших противников о том, что делами разума мы заслуживаем себе прощение грехов и оправдание, то нет никакого различия между философской, то есть фарисейской, и христианской праведностью.
  • Хотя наши оппоненты не полностью миновали Христа и требуют знания истории о Христе, приписывая Ему то, что благодаря Его заслуге нам была дана некая характерная черта или, как они говорят: prima gratia, “первичная благодать”, которую они понимают, как свойство, склоняющее нас к тому, что мы с большей готовностью любим Бога. И все же то, что они приписывают этому свойству, имеет меньшую значимость [является слабым, незначительным, мелким и жалким действием, чтобы приписывать это Христу], потому что они представляют себе, будто поступки воли одинаковы до и после получения этого свойства. Они воображают, что воля [человеческая] может любить Бога, но все же данное [Христом] свойство побуждает ее делать это более радостно и активно. И они обязывают нас заслуживать это свойство [эту черту] посредством предшествующих добродетелей. Затем они обязывают нас заслуживать делами Закона упрочнение этого свойства и [укрепление гарантий] жизни вечной.
  • Таким образом, они хоронят Христа – так, что люди не рассматривают Его, как Посредника, и не веруют, что ради Него они даром обрели прощение грехов и примирение [с Богом], но ошибочно полагают, будто они сами, путем исполнения Закона, заслуживают себе прощение, и будто они сами, путем исполнения Закона, становятся праведными перед Богом. В то время как на самом деле Закон никогда не искупает греха, поскольку разум не производит ничего, кроме некоторых человеческих деяний, при этом не имея ни [истинного] страха Божьего, ни веры в то, что Бог заботится о нем. И, хотя они говорят об этом свойстве, все же без праведности веры [праведности по вере] в человеке не может существовать ни любви к Богу, ни даже понятия о том, что такое любовь к Богу.
  • Выдуманное ими различие между meritum congrui и meritum condigni [должной, надлежащей добродетелью и истинной, полной добродетелью] является лишь хитроумной уловкой, изобретенной для того, чтобы не выглядеть открытыми сторонниками пелагианства. Ибо если Бог обязательно дарует благодать для meritum congrui [надлежащей добродетели], то она не является более meritum congrui, но становится meritum condigni [истинной обязанностью и полной добродетелью]. Но они не ведают, что говорят. Они представляют себе, что после [обретения] этого свойства любить [Бога] человек может получить добродетель de condigno. И все же они обязывают нас сомневаться в том, существует ли данное свойство [в нас]. Откуда же тогда они знают, какую именно добродетель они обрели – de congruo, или же de condigno [полную, или половинчатую]?
  • Но все это дело было выдумано ленивыми и праздными людьми [но, Боже праведный, все это лишь пустые и глупые представления и мечты ленивых, никудышных и неопытных людей, которые не очень-то применяют Библию на практике], которые не знают, откуда происходит прощение грехов, как судом Божьим и терзаниями совести упование на дела изгоняется из нас. Лицемеры, чувствующие себя в безопасности [из-за неосознания своих грехов], всегда полагают, что они обретают добродетель de condigno независимо от того, присутствует указанное выше свойство или нет, потому что люди естественным образом полагаются на собственную праведность. Но сердца, устрашенные [своими грехами], колеблются, смущаются и затем стремятся к другим делам, накапливая их, чтобы обрести покой. Такие сердца никогда не думают, что они обретают добродетель de condigno, и они впадают в отчаянье, если, помимо учения о Законе, они не слышат Евангелия, Благой Вести о милостивом прощении грехов и праведности по вере. [Так, рассказывают, что, когда монахи из ордена Босоногих славили свой орден и добрые дела перед некоторыми добропорядочными людьми в смертный час, это было тщетным и бесполезным, и они в конце концов вынуждены были прекратить эти рассказы о своем ордене и Св.Франциске, сказав: “Уважаемый, Христос умер за тебя”. Лишь одна эта весть животворила и подкрепляла [человека] в скорби, даруя ему мир и утешение].
  • Таким образом, наши оппоненты учат ничему иному, как праведности разума, то есть праведности Закона, на который они взирают, как иудеи смотрели на скрытое за покрывалом лицо Моисея. И в самоуверенных лицемерах [не осознающих своей греховности], которые думают, будто исполняют Закон, они [наши противники] возбуждают самонадеянность и пустую уверенность в делах [они помещают людей на основание собственных добрых дел, которое является основанием из песка] и презрение к благодати Христовой. Робкие же сердца они, напротив, вовлекают в отчаянье, которое, терзая их сомнениями, никогда не позволяет им испытать, что такое вера и насколько она действенна. Поэтому, в конце концов, они впадают в полное отчаянье.
  • Итак, относительно праведности разума мы полагаем, что Бог требует ее, и что, так как на то существует заповедь Божья, благородные дела, заповеданные в Декалоге, непременно должны совершаться, согласно утверждению из Гал.(3:24): “Итак, закон был для нас детоводителем ко Христу...” И о том же сказано в Тим.(1:9): “...Закон положен не для праведных”. Ибо Бог желает, чтобы плотские люди [явные грешники] сдерживались мирскими узами, и для поддержания этого Он дал Законы, Послания, учения, суды, наказания.
  • И этот праведный рассудок может, в некоторой степени, работать своими собственными силами, хотя плотская слабость и порочные наклонности часто оказываются сильнее, подталкивая [человека] на явные преступления.
  • Итак, хотя мы охотно воздаем этой праведности разума причитающуюся ей славу (поскольку развращенная природа не имеет большего блага [в этой жизни и в мирской природе нет ничего лучше, чем честность и добродетель], и Аристотель верно говорит: “Ни вечерняя звезда, ни звезда утренняя не прекраснее праведности”, и Бог также чествует ее плотскими [телесными, физическими] наградами), все же она не должна прославляться в ущерб [в упрек] Христу.
  • Ибо это неправильно и ошибочно [я заключил так и уверен в том, что это вымысел и неправда], что мы заслуживаем прощение грехов своими делами.
  • Ложью является также и то, что людям засчитывается праведность перед Богом благодаря праведности разума [праведности дел и внешней набожности].
  • Ложно также утверждение, что разум своими собственными силами способен любить Бога превыше всего, и исполнять Закон Божий, а именно – воистину бояться Бога, воистину быть уверенным в том, что Бог слышит молитву, иметь желание повиноваться Богу в смерти и любом ином промысле Божьем, не желать того, что принадлежит другим и т.п., хотя разум и может производить мирские деяния.
  • Ложью и поношением Христа также является утверждение о том, что люди, исполняющие заповеди Божьи без благодати, не совершают греха [люди, которые соблюдают заповеди Божьи исключительно внешним образом, без Духа Божьего и благодати в своих сердцах].
  • У нас есть свидетельства и основания, чтобы веровать так, причем основания не только из Святых Писаний, но также из работ Отцов Церкви. Ибо, возражая сторонникам пелагианства, Августин много писал о том, что благодать не даруется по нашим собственным добродетелям. И в своей работе “De Natura et Gratia” он говорит: “Если естественных способностей в сочетании со свободной волей достаточно и для познания того, как человеку следует жить, и для того, чтобы жить праведно, то Христос умер напрасно, а крестная смерть делается ненужной и пустой.
  • Почему я не могу здесь также воскликнуть? Да, я воскликну и, с христианской скорбью, упрекну их: Христос стал бесполезен для всех вас, ‘...вы, оправдывающие себя законом, остались без Христа, отпали от благодати’ (Гал.5:4, см. также 2:21). ‘Ибо, не разумея праведности Божией и усиливаясь поставить собственную праведность, они не покорились праведности Божией, потому что конец закона – Христос, к праведности всякого верующего’ (Рим.10:3,4).
  • И в Иоан.(8:36): ‘Итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете’”. Таким образом, посредством разума мы не можем освободиться от грехов и заслужить отпущение грехов. И в Иоан.(3:5) написано: “...Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие”. Но необходимо родиться свыше, от Святого Духа, праведность разума не оправдывает нас перед Богом, и не исполняет Закона,
  • Рим.(3:23): “Все согрешили и лишены славы Божией”, то есть нуждаются в мудрости и праведности Божьих, которые признают и прославляют Бога. Подобным же образом, мы читаем в Рим.(8:7,8): “Потому что плотские помышления есть вражда против Бога; ибо закону Божию не покоряются, да и не могут. Посему живущие по плоти Богу угодить не могут”.
  • Эти свидетельства столь очевидны, что, используя слова Августина, сказанные им по данному случаю, они не нуждаются в особо проницательном понимании, для них достаточно [просто] внимательного слушателя. Если плотский разум есть вражда против Бога, то плоть, конечно же, не любит Бога. Если она не может покориться Закону Божьему, она не может любить Бога. Если плотские помышления являются враждой против Бога, то плоть грешит, даже когда мы совершаем внешние мирские дела. Она не может покориться Закону Божьему, она непременно грешит, даже когда, согласно человеческому суждению, она совершает деяния, которые превосходны и достойны восхваления.
  • Наши оппоненты принимают во внимание только предписания Второй Скрижали, которая говорит лишь о мирской [светской] праведности, то есть о праведности, которую может постигнуть [человеческий] разум. Удовлетворенные этим, они полагают, что исполняют [удовлетворяют] Закон Божий. Тем временем они не видят [не понимают] Первой Скрижали, которая заповедует, чтобы мы любили Бога, чтобы мы провозглашали, как нечто само собой разумеющееся, что Бог гневается на грех, чтобы мы имели истинный страх Божий, чтобы мы считали, как нечто само собой разумеющееся, что Бог слышит молитвы.
  • Но человеческое сердце, не имеющее Духа Святого, либо самоуверенно презирает суждение Божье, либо, будучи подвергнутым наказанию, избегает и ненавидит Бога, когда Он судит. Таким образом, поскольку презрение к Богу и сомнения относительно Слова Божьего, угроз и обетований Божьих присущи человеческой природе, люди воистину грешат, даже когда сами, без Святого Духа, совершают добродетельные дела, потому что они совершают их с беззаконным сердцем, как сказано в Рим.(14:23): “...Все, что не по вере, – грех”. Ибо такие люди совершают свои дела, презирая Бога, точно так же, как Эпикур не верит, что Бог печется о нем, или что Бог замечает и слышит его. Эта непочтительность [это презрительное отношение] портит все деяния, которые [внешне] представляются добродетельными, потому что Бог судит сердце.
  • В заключение следует заметить, что со стороны наших оппонентов было полнейшей глупостью написать, будто люди, находящиеся под вечным гневом [Божьим], заслуживают прощение грехов любовью, проистекающей из их разума, поскольку человек не может любить Бога до тех пор, покуда он не постиг верой прощения грехов. Ибо сердце, воистину чувствующее, что Бог гневается, не может любить Бога до тех пор, пока Бог не покажет, что Он примирился с человеком. Покуда Он устрашает нас, и покуда нам кажется, что Он повергает нас в вечную смерть, человеческое естество не способно набраться достаточно храбрости, чтобы любить гневающегося, осуждающего и наказывающего Бога [бедное, немощное естество неизбежно падает сердцем, теряет храбрость, впадает в трепет перед столь великим гневом устрашающего и наказывающего Бога и не может почувствовать ни капли любви до тех пор, пока Бог Сам не утешит его].
  • Пустым и ленивым людям не составляет большого труда вообразить о любви, будто человек, повинный в смертном грехе, может любить Бога превыше всего, потому что они не ощущают, что такое гнев суда Божьего. Но в муках совести и стычках [с сатаной] сердца людей испытывают пустоту и бессмысленность этих философских измышлений.
  • Павел говорит в Рим.(4:15): “...Закон производит гнев...” Он не говорит, что законом люди заслуживают себе прощение грехов. Ибо Закон всегда обвиняет и устрашает совесть. Таким образом, он не оправдывает, потому что совесть, устрашенная Законом, избегает суда Божьего. Таким образом, заблуждаются уповающие на то, что при помощи Закона, посредством собственных дел, они заслуживают себе прощение грехов.
  • Мы достаточно сказали о праведности разума или Закона, которой учат наши противники. Ибо немного ниже, когда мы провозгласим наши убеждения относительно праведности веры, данный вопрос сам по себе вынудит нас представить больше свидетельств и доказательств, которые также послужат опровержению заблуждений наших оппонентов, рассматриваемых нами до сих пор.
  • Таким образом, поскольку люди не могут своими собственными силами исполнить Закон Божий и все пребывают во грехе, подвержены вечному гневу и вечной смерти, мы не можем освободиться Законом от греха и обрести оправдание, однако, нам было дано обетование о прощении грехов и оправдании, ради Христа, данного нам для того, чтобы Он мог искупить грехи мира сего, и назначенного [единственным] Посредником и Умилостивителем.
  • И это обетование никоим образом не обусловлено нашими добродетелями [оно отнюдь не гласит, что, дескать, через Христа вы имеете благодать, спасение и т.д., если заслуживаете этого], но даром предлагает нам прощение грехов и оправдание, как говорит Павел в Рим.(11:6): “А если по делам, то это уже не благодать”. И в другом месте (Рим.3:21): “...Независимо от закона, явилась правда Божия...”, то есть прощение грехов предлагается даром. Так же, как примирение [с Богом] не зависит от наших добродетелей.
  • Потому что если прощение грехов зависело бы от наших добродетелей, и примирение с Богом происходило бы от Закона, то оно было бы бесполезным для нас. Ибо так как мы не исполняем Закона, то отсюда также последовало бы, что мы никогда не обретем обетования о примирении с Богом. Поэтому Павел рассуждает следующим образом (Рим.4:14): “Если утверждающиеся на законе суть наследники, то тщетна вера, бездейственно обетование”. Ибо если бы обетование было обусловлено нашими добродетелями [требовало добродетелей, как условия] и Законом, которого мы никогда не исполним, то отсюда следовало бы, что обетование бесполезно и бездейственно.
  • Но поскольку оправдание обретается даром, по обетованию, то отсюда следует, что мы не можем сами себя оправдать. В противном случае, для чего же тогда нужно было бы обетование? [И зачем тогда Павел столь высоко превозносит и прославляет благодать?] Ибо, поскольку обетование не может быть принято иначе как верой, Евангелие, которое действительно является обетованием о прощении грехов и об оправдании ради Христа, провозглашает праведность веры во Христа, чему Закон не учит. Равно как и праведность Закона [по Закону].
  • Ибо Закон требует от нас наших дел и нашего совершенства. Евангелие же предлагает даром, ради Христа, нам, подавленным грехом и смертью, примирение, которое обретается не делами, но одной лишь верой. Эта вера приводит к Богу, не к уверенности в наших собственных добродетелях, но лишь к упованию на обетование или на милость, обетованную во Христе.
  • Таким образом, эта особая вера, которой человек верует, что ради Христа его грехи отпущены ему, и что ради Христа Бог примирен с ним и умилостивлен, обретает прощение грехов и оправдывает нас. И так как в покаянии, то есть в страхе, она утешает и ободряет сердца, она возрождает нас и приносит Святого Духа, чтобы затем мы могли исполнить Закон Божий, а именно – любить Бога, воистину уповать на то, что Бог слышит наши молитвы, и повиноваться Богу во всех скорбях. Она умерщвляет похотливость и т.п.
  • Итак, поскольку вера, вопреки гневу Божьему, даром обретающая прощение грехов, учреждает Христа Посредником и Умилостивителем, она не является нашими добродетелями или нашей любовью [которая может быть отброшена в сторону, подобно тому как ураган отбрасывает маленькое перышко]. Эта вера является истинным знанием Христа, добывает себе благословения Христовы, возрождает сердца и предшествует исполнению Закона.
  • И в учении наших оппонентов об этой вере не упоминается ни одним словом. Следовательно, мы находим заблуждение в доктринах наших противников, в равной мере потому, что они учат только праведности Закона, и потому, что они не учат праведности Евангелия, которая провозглашает праведность веры во Христа.

    Что такое оправдывающая вера?

    48. Наши оппоненты выдумали, что вера – это только знание истории, и поэтому учат, будто она может существовать совместно со смертным грехом. Поэтому они ничего не говорят о вере, о которой столь часто говорит Павел, и которой оправдываются люди, потому что те, кого признали праведными перед Богом, не живут в смертном грехе. Но та вера, которая оправдывает, не является только лишь знанием истории [не является только тем, что я знаю повествования о рождении Христа, о Его страданиях и т.д., (что знают и демоны)] но иметь веру – значит согласиться с обетованием Божьим, в котором, ради Христа, даруются прощение грехов и оправдание. [Это уверенность или уверенное упование сердца, когда всем своим сердцем я считаю верным и истинным обетование Божье, в котором мне, через Посредника Христа, предлагаются прощение грехов, благодать и полное спасение]. И для того, чтобы никто не мог подумать, будто вера – это просто знание, мы добавим: верить – значит желать и принимать предложенное обетование о прощении грехов и оправдании. [Вера заключается в том, что все мое сердце забирает себе это сокровище. Это состоит не в моих деяниях, не в моем даровании [кому-то чего-то], не в моем приготовлении, но в том, что сердце утешается и совершенно уверенно в том, что Бог преподносит нам дар, а не мы Ему, и что Он изливает на нас сокровище благодати во Христе].

  • Различие между этой верой и праведностью Закона можно легко распознать. Вера – это latreia [божественное служение], которое принимает благословения, даруемые Богом. Праведность же Закона – это latreia [божественное служение], которое предлагает Богу наши добродетели. Бог желает, чтобы верой люди служили Ему, принимая от Него все, что Он предлагает в Своих обетованиях и дарует им.
  • О том, что вера – это не просто знание истории, но такое согласие с обетованием, Павел отчетливо свидетельствует в Рим.(4:16): “Итак, по вере, чтобы было по милости, дабы обетование было непреложно”. Ибо он рассудил так, что обетование не может быть принято иначе как верой. По этой причине он ставит их вместе, как вещи, принадлежащие друг другу [относящиеся друг к другу], и соединяет обетование и веру. [Здесь Павел скрепляет и связывает вместе два эти понятия следующим образом – повсюду, где есть обетование, требуется вера, и наоборот, повсюду, где требуется вера, должно быть обетование].
  • Хотя нетрудно определить, что такое вера, если мы рассмотрим Символ Веры, где явно и определенно констатируется: Прощение грехов. Таким образом, недостаточно веровать, что Христос родился, пострадал и воскрес снова, если мы не добавляем к этому данный артикул, который является целью этой истории, Прощение грехов. К этому артикулу должно относиться все остальное, а именно – что ради Христа, а не ради наших добродетелей, нам даровано прощение грехов.
  • Ибо зачем Христос был предан за наши грехи, если наши добродетели могли искупить их?
  • Таким образом, всякий раз, когда мы говорим об оправдывающей вере, мы должны иметь в виду, что следующие три понятия существуют совместно: “обетование”, а также “дарованное [полученное даром]” и “добродетели Христовы, как цена и умилостивление”. Обетование принимается верой. Понятие “дарованное” исключает наши добродетели и означает, что благословение даруется исключительно по милости. Добродетели Христовы являются ценой, потому что должно быть какое-то умилостивление за наши грехи.
  • Писание часто умоляет о милости, и Святые Отцы часто говорят нам, что мы спасены по милости.
  • Поэтому всякий раз, когда упоминается милость, мы должны подразумевать, что здесь требуется вера, которая принимает обетование милости. И опять же, всякий раз, когда мы говорим о вере, мы хотим, чтобы понималась цель, а именно – обетованная милость.
  • Ибо вера оправдывает и спасает не на том основании, что она является какой-то работой, которая сама по себе достойна, но лишь потому, что она принимает обетованную милость.
  • И повсюду в Пророках и Псалмах это служение, это latreia, чрезвычайно славится, хотя Закон не учит о даруемом прощении грехов. Но Отцы Церкви знали обетование о Христе – что Бог, ради Христа, пожелал простить грехи. Таким образом, поскольку они понимали, что Христос должен был стать расплатой [ценой, уплаченной] за наши грехи, они знали, что наши дела не являются тем, чем можно было бы расплатиться за столь серьезный долг [наши дела не могут оплатить столь огромного долга]. Соответственно, они принимали даруемые им милость и прощение грехов верой, точно так же, как это делали святые в Новом Завете.
  • К этому относятся столь часто повторяемые слова о милости и вере в Псалмах и Пророках, как, например в Пс.(129:3): “Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, – Господи! кто устоит?” Здесь Давид исповедует свои грехи, а не рассказывает о своих добродетелях. Он добавляет: “Но у Тебя прощение...” Здесь он утешает себя упованием на милость Божью и цитирует обетование: “Надеюсь на Господа, надеется душа моя; на слово Его уповаю”, т.е. поскольку Ты дал обетование о прощении грехов, оно поддерживает и укрепляет меня.
  • То есть Отцы Церкви также оправдывались не Законом, но обетованием и верой. И удивительно, что наши оппоненты преуменьшают веру до такой степени, хотя они и видят, что она повсюду прославляется, как замечательное и выдающееся служение, как, например, в Пс.(49:15): “И призови Меня в день скорби; Я избавлю тебя...”
  • Так Бог желает того, чтобы Он Сам прославился, Он желает, чтобы Ему Самому служили и поклонялись, чтобы от Него мы получали благословения, и получали их, также, по Его милости, а не благодаря нашим добродетелям. Это дает величайшее утешение во всех скорбях [физических или духовных, в жизни или смерти, о чем знают все благочестивые люди]. Эти утешения упраздняют наши оппоненты, когда преуменьшают и недооценивают веру, учат лишь тому, что люди соотносятся с Богом только посредством добрых дел и добродетелей [что мы соотносимся с Величайшим Богом посредством своих жалких и ничтожных дел и добродетелей].

    Эта вера во Христа оправдывает

    61. Во-первых, чтобы никто не подумал, что мы говорим о тщетном знании истории, мы должны провозгласить, как обретается вера [как сердце начинает веровать]. Далее мы покажем и то, что она оправдывает, и то, как это следует понимать, и мы объясним возражения наших оппонентов.

  • В последней главе Евангелия от Луки (24:47) Христос заповедует, чтобы покаяние и прощение грехов проповедовалось во имя Его. Ибо Евангелие убеждает всех людей, что они во грехе, что все они подвержены вечному гневу и смерти, и предлагает, ради Христа, прощение грехов и оправдание, которое принимается верой. Проповедь покаяния, которая обвиняет нас, устрашает сердца, внушая им истинный ужас. [Ибо проповедь покаяния, то есть евангельское увещевание: “Исправьте свою жизнь! Покайтесь!” – воистину проникнув в сердце человека, устрашает его совесть, наводя на нее отнюдь не шуточный, но великий ужас, в котором она ощущает свою ничтожность, греховность и гнев Божий]. И в этом состоянии сердца должны снова получать утешение. Это происходит, если они веруют в обетование Христово, что ради Него мы имеем прощение грехов. Такая вера, ободряя и утешая в этих страхах, принимает прощение грехов, оправдывает и животворит.
  • Ибо это утешение является обновленной и духовной жизнью [новым рождением и новой жизнью]. Все это ясно и просто, может быть понято благочестивыми людьми и подтверждается свидетельствами Церкви [что видно на примерах обращения Павла и Августина]. Наши противники нигде не могут сказать, каким образом дается Святой Дух. Они представляют себе, что посредством Таинств Святой Дух дается ex opere operato, безо всяких благих чувств у получателя, как будто дар Святого Духа является каким-то тщетным и никчемным делом.
  • Но поскольку мы говорим не о той вере, которая является тщетным помыслом, а о той, которая освобождает от смерти и производит новую жизнь в сердцах {которая является таким новым светом, жизнью и силой [в сердце], обновляющей наше сердце, разум и дух, поскольку мы говорим о той вере, которая делает из нас новых людей и новые создания}, и которая порождается Святым Духом, то эта вера не существует совместно со смертным грехом [ибо как могут сосуществовать свет и тьма?], но, когда она присутствует, порождает добрые плоды, о чем мы еще скажем далее.
  • Ибо, что касается обращения беззаконных или способа возрождения, разве можно сказать проще и яснее? Пусть они, воспользовавшись трудами столь многих писателей, представят хоть один комментарий на Sentetiae, где говорится о способе возрождения.
  • Говоря о любви, они представляют себе, в точности, как учат анабаптисты в наше время, что люди заслуживают ее своими делами, и не учат, что она принимается через Слово Божье.
  • Но с Богом невозможно иметь дело и невозможно постигнуть Бога иначе, кроме как посредством Слова. Соответственно, оправдание осуществляется Словом, именно так, как говорит Павел в Рим.(1:16): “...Я не стыжусь благовествования Христова, потому что оно есть сила Божия ко спасению всякому верующему...” А также в Рим.(10:17): “... Вера – от слышания”. И свидетельство о том, что вера оправдывает, может быть получено даже из того, что оправдание происходит только через Слово, а Слово принимается [постигается] только верой, откуда и следует, что вера оправдывает.
  • Однако есть другие, более веские обоснования. Мы говорили все это до сих пор для того, чтобы показать способ [путь] возрождения, и чтобы могла быть постигнута сущность веры [чем является и чем не является вера], о которой мы говорим.
  • Теперь мы покажем, что вера [и только вера] оправдывает. Здесь, прежде всего, читателю следует объяснить, что необходимо поддерживать утверждение: “Христос является Посредником”, так же необходимо защищать и постулат о том, что вера оправдывает [без всяких дел]. Ибо как Христос будет Посредником, если в оправдании мы не используем Его, как Посредника, и если мы не придерживаемся мнения, что ради Него нам засчитывается праведность? Но веровать – значит уповать на заслуги Христовы, значит твердо уповать на то, что ради Него Бог желает примириться с нами.
  • Аналогичным образом, как нам следует придерживаться мнения, что, помимо Закона, необходимо обетование Христово, так необходимо придерживаться мнения, что вера оправдывает. [Ибо Закон не проповедует прощения греха по благодати]. Потому что Закон не может быть исполнен до тех пор, покуда не принят Святой Дух. Таким образом, необходимо придерживаться мнения, что обетование Христово необходимо. Но оно не может быть принято иначе как верой. Следовательно, те, кто отрицают, что вера оправдывает, учат ничему иному, как Закону, отложив в сторону и Христа и Евангелие.
  • Но когда говорят, что вера оправдывает, некоторые, возможно, понимают это так, будто сказанное относится к началу, а именно, что вера – это начало оправдания или приготовление к оправданию – так, что не сама вера является тем, посредством чего мы принимаемся Богом, но дела, которые следуют за этим.
  • И они думают, соответственно, что вера столь сильно прославляется потому, что она является этим началом. Ибо велика важность начала, как обычно говорят: “Αρχή ήμισυ παντός”, то есть начало – это половина всего. Точно так же, как если бы кто-то сказал, что грамматика делает учителей всех искусств, потому что она подготавливает к другим искусствам, хотя фактически искусство [способности к искусству] каждого человека делает его художником. Итак, относительно веры мы не придерживаемся подобных убеждений, но утверждаем, что на самом деле и воистину самой верой, ради Христа, мы засчитываемся праведными, или становимся приемлемыми для Бога. И поскольку слово “оправдаться” означает, что неправедные люди делаются праведными или рождаются свыше и становятся праведными, оно означает также, что их провозглашают праведными или засчитывают [вменяют] им праведность. Потому что Писание говорит об этом двумя способами. [Термин “оправдаться” используется двумя путями – обратиться или возродиться и считаться праведным. Соответственно, мы хотим сначала показать то, что лишь одна вера делает неправедного праведным, то есть принимает прощение грехов.
  • Слова “лишь одна” кажутся некоторым оскорбительными, хотя даже Павел говорит в Рим.(3:28): “...Мы признаем, что человек оправдывается верою, независимо от дел закона”. И еще в Ефес.(2:8): “Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился”. И снова в Рим.(3:24): “Получая оправдание даром”. Если эти категоричные слова “лишь одна” кому-то не нравятся, то давайте вычеркнем и у Павла слова: “Независимо от дел закона, не от дел, дар”, и т.д. Ибо они также весьма однозначны и категоричны. Однако, мы исключаем мнение о добродетели. Мы не исключаем Слова Божьего или Таинств, в чем противники совершенно безосновательно обвиняют нас. Ибо мы сказали выше, что вера порождается Словом, а мы с величайшим почтением относимся к служению Слова.
  • Любовь и дела также должны следовать за верой. Таким образом, они не исключаются [нами] в том смысле, будто они не должны следовать, но уверенность в добродетели любви или дел исключается в оправдании. И это мы явственно покажем.

    Мы обретаем прощение грехов только лишь верою во Христа

    75. Мы полагаем, даже наши оппоненты признают, что в оправдании прежде всего необходимо

  Читать далее

  1

  1,8K
• 

  YakovReimer28 августа 2019 г.

  Артикул III О Христе

  1. Наши оппоненты одобряют третий артикул о Христе, где мы исповедуем, что существуют две сущности [природы] во Христе, а именно – человеческая природа, принятая на Себя Словом Божьим, в единстве Его личности. И что Один и Тот же Христос пострадал и умер для того, чтобы примирить нас с Отцом. И что Он воскрес из мертвых для того, чтобы царствовать, оправдывать и освящать верующих и т.д., согласно Апостольскому и Никейскому Символам веры.

  1

  1,2K
• 

  YakovReimer28 августа 2019 г.

  Артикул II О первородном грехе

  1. Второй артикул, о первородном грехе, наши оппоненты также одобряют, однако они одобряют его так, что при этом осуждают определение первородного греха, которое мы попутно дали. И здесь, в самом начале Вы, Ваше Императорское Величество, обнаружите, что составителям “Опровержения” недоставало не только [здравого] суждения, но также и откровенности. Ибо, тогда как мы простодушно и бесхитростно хотели мимоходом упомянуть то, что включает в себя понятие первородного греха, эти люди, путем формирования недоброжелательного истолкования, ловко исказили предложение, само по себе не имеющее ничего дурного. Итак, они говорят: “Не иметь страха Божьего, не иметь веры — это фактический грех [фактическая, реальная вина]”, и, таким образом, они отрицают, что это является первородным грехом.
  

  • Вполне очевидно, что подобные ухищрения исходят из [богословских] школ, а не из императорского Совета. Однако, хотя эта софистика может быть легко опровергнута, все же, для того чтобы все благочестивые люди могли понять, что наше учение по этому вопросу не содержит никакой нелепицы, мы просим прежде всего проверить [заглянуть в] Немецкое Вероисповедание. Это освободит нас от подозрений во введении новшеств. Ибо там записано: “Weiter wird gelehrt, dass nach dem Fall Adams alle Menschen, so natuerlich geboren werden, in Suenden empfangen und geboren werden, das ist, dass sie alle von Mutterleibe an voll boeser Luste und Neigung sind, keine wahre Gottesfurcht, keinen wahren Glauben an Gott von Natur haben koennen”. [Далее учится, что, со времен грехопадения Адама, все люди, рожденные естественным образом, зачаты и рождены во грехе, т.е. что они все, от материнской утробы, полны порочных желаний и наклонностей и по природе своей не могут иметь ни истинного страха Божия, ни истинной веры в Бога].
  • Данный фрагмент свидетельствует, что, согласно нашим убеждениям, все те, кто плодился и размножался естественным путем, не только не имеют страха Божьего и упования на Бога, но также [не имеют] власти или дара [способности, полученной в виде дара] порождать этот страх и это упование. Ибо мы утверждаем: все, родившиеся таким образом, обладают вожделением и не могут породить истинного страха [Божьего] и упования на Бога. Какая же здесь может быть найдена ошибка? Мы полагаем, что достаточно полно объяснили свою позицию благочестивым людям. Ибо в этом отношении латинское описание отказывает природе [и даже природе невинных младенцев] в силе, т.е. оно отрицает существование даров и сил, посредством которых человек мог бы создать страх и упование Божьи, а во взрослых [помимо этой врожденной порочной предрасположенности сердца] также и добрые дела, поэтому, говоря о вожделении [похотливости], мы подразумеваем не только дела или плоды, но также постоянную наклонность [человеческой] природы [внутреннюю порочную предрасположенность, которая не исчезает, покуда мы не возродимся посредством Духа и веры].
  • Но впоследствии мы покажем более подробно, что наше описание соответствует традиционному древнему определению. Ибо сначала мы должны показать наш замысел, т.е. то, почему мы предпочитаем выражать это здесь такими словами. Наши оппоненты в своих школах признаются, что “существо”, как они называют это, “первородного греха — есть похотливость”. Таким образом, давая определение, этого не следует упускать из виду, особенно в наше время, когда некоторые философствуют по данному вопросу в манере, не приличествующей учителям церкви [говоря об этом врожденном порочном желании скорее в манере философов-язычников, чем с позиции Слова Божьего и Священных Писаний].
  • Ибо некоторые утверждают, что первородный грех — это не испорченность или развращенность человеческой природы, но лишь рабство или состояние смертности [не внутренняя порочность природы, но лишь позорное и навязанное бремя], которое все рожденные от Адама несут на себе из-за вины другого [а именно — из-за греха Адама], не имея при этом никакой собственной развращенности и порочности. Кроме того, они добавляют, что никто не осужден на вечную смерть по причине первородного греха, подобно тому как рожденные от рабыни являются рабами и пребывают в этом состоянии без какого-то естественного порока, но из-за [бедственного] состояния своей матери [тогда как сами по себе они рождены без вины, подобно другим людям — так и первородный грех будто бы является не врожденным пороком, а изъяном и гнетом, который мы несем на себе со времен Адама, но сами мы из-за этого якобы не пребываем во грехе и унаследованной немилости].
  • Чтобы показать, что это безбожное представление противно нам, мы упомянули о “похотливости” и, из лучших намерений, определили и истолковали как “болезнь” то, что “человеческая природа рождается извращенной и полной греха” [не какая-то часть человека, но весь он, целиком и полностью, согласно всей своей сущности, рожден во грехе и имеет наследственную болезнь].
  • И мы не только использовали термин “похотливость”, но сказали также, что “страха Божьего и веры недостает”. Это мы добавили потому, что учителя-схоласты также, не понимая в достаточной мере определение первородного греха, полученное ими от Отцов Церкви, смягчают это понятие. Они утверждают относительно fomes [или порочной наклонности], что она является свойством тела [пятном на теле], и, по своему обычному безрассудству, спрашивают, откуда происходит это свойство — от “отравленности” [“зараженности”] яблока или же от дыхания змея, и существуют ли лекарства от него. Задавая такие вопросы, они умалчивают о главном.
  • Таким образом, говоря о первородном грехе, они не имеют в виду более серьезных недостатков человеческой природы — таких, как незнание Бога, презрение к Богу, отсутствие страха Божьего и упования на Него, ненависть к суду Божьему, стремление избежать Бога [как “тирана”], когда Он судит, гнев по отношению к Богу, пренебрежение благодатью, упование на деньги, собственность, друзей и подобные явления мира сего, и т.д. Этих недугов, в высшей степени противоречащих Закону Божьему, схоласты не замечают. И, между тем, они приписывают человеческой природе ничуть не ущемленную силу [способность] любить Бога превыше всего и исполнять все заповеди Божьи. Они не видят, что противоречат сами себе.
  • Ибо что же это еще — способность собственными силами любить Бога и исполнять Его заповеди, — если не первородная праведность [которой обладает новое творение в Раю, будучи чистым и абсолютно святым]?
  • Но если человеческая природа сама по себе имеет такие силы [такую способность] любить Бога превыше всего, о чем столь уверенно утверждают схоласты, то что же такое первородный грех? Для чего нужна была бы благодать Христова, если бы мы могли быть спасены нашей собственной праведностью [собственными силами]? Для чего был бы нужен Святой Дух, если бы человек мог своими силами любить Бога превыше всего и исполнять заповеди Божьи?
  • Кому не ясны [после этого] нелепые помыслы наших оппонентов? Они признают более легкие недуги человеческой природы, но не признают недугов более тяжких. Писание повсеместно увещевает нас об этом, и пророки постоянно сетуют (как говорится в 12-ом и некоторых других Псалмах, см. Пс.13:1-3; 5:10; 139:3; 35:2) об ощущении плотской самоуверенности [отсутствии страха Божьего], о презрении к Богу, о ненависти по отношению к Богу и о подобных грехах, рожденных вместе с нами. [Ибо Писание явственно говорит, что все это не привнесено в нас, но рождено вместе с нами].
  • Но после этого схоласты смешали христианское учение с философскими измышлениями о совершенствовании природы (человека) [о свете разума] и приписали свободной воле и ею порожденным деяниям более, чем следовало бы, и стали учить, что люди оправдываются перед Богом философской или мирской праведностью (которая, как мы также исповедуем, подвластна разуму и в определенной мере находится в нашей власти), будучи не в состоянии понять внутренней наклонности людей.
  • Ибо об этом нельзя судить иначе как с позиций Слова Божьего, с которым схоласты не так уж часто имеют дело в своих дискуссиях.
  • По этим причинам в описании первородного греха мы также упомянули о похотливости и выразили мнение о том, что естественным человеческим силам не свойственны страх Божий и упование на Бога. Ибо мы хотели отметить, что первородный грех включает в себя также эти недуги — незнание Бога, отсутствие страха Божьего и упования на Него, неспособность любить Бога. В этом состоят основные грехи человеческой природы, конфликтующей особенно с Первой скрижалью Декалога.
  • И мы не сказали ничего нового. Правильно понимаемое древнее определение выражает в точности то же самое, говоря: “Первородный грех — это отсутствие первородной праведности” [недостаток первоначальной чистоты и праведности, имевшей место в Раю]. Но что же такое праведность? Здесь схоласты спорят о диалектических вопросах. Они не объясняют, что такое первородная праведность.
  • Итак, в Писаниях понятие “праведность” включает в себя не только то, о чем сказано в заповедях Второй скрижали Декалога [относительно добрых дел при служении ближнему своему], но также и то, что требуется в заповедях Первой скрижали, которая учит о страхе Божьем, о вере, о любви к Богу.
  • Таким образом, первородная праведность должна была включать в себя не только физические качества [совершенное здоровье и чистую во всех отношениях кровь, неповрежденные физические силы, как они утверждают], но также такие дары, как вполне определенное познание Бога, страх Божий, уверенность в Боге, или, что несомненно, честность и силу, способную порождать эту привязанность [но величайшей чертой того первого благородного творения был яркий свет в сердце, позволяющий познавать Бога и Его деяния, и т.д.].
  • И Писание свидетельствует об этом, когда говорит в Быт.(1:27), что человек был создан по образу и подобию Божьему. Что же еще это означает, если не то, что в человеке были воплощены такие мудрость и праведность, которые постигали Бога, и в которых отражался Бог, т.е. — что человеку были дарованы знание Божье, страх Божий, упование на Бога и так далее?
  • Ибо так Ириней и Амвросий истолковывают подобие Божье, причем последний из них не только много говорит по этому поводу, но и особо провозглашает: “Таким образом, душа, в которой Бога нет постоянно и в любое время, не является образом Божьим”.
  • И Павел показывает в Посланиях к Ефесянам (5:9) и к Колоссянам (3:10), что образ Божий является знанием Бога, праведностью и истиной.
  • И даже Петр Ломбардский не боится сказать, что первородная праведность есть “само подобие Божье, которое Бог насадил в человеке”.
  • Мы излагаем мнения древних [богословов], которые никоим образом не сталкивались с истолкованием данного образа Августином.
  • Поэтому древнее определение, утверждая, что грех является недостатком праведности, не только отрицает покорность, учитывая немощность человеческую [что человек не только извращен телесно и в своих наихудших и самых низменных способностях], но также отрицает знание [познание] Божье, упование на Бога, страх Божий и любовь к Богу и, несомненно, какие-либо способности породить [в себе] эти качества [свет в сердце, который создает любовь и стремление ко всем этим вещам]. Ибо даже сами теологи учат в своих школах, что данные качества не могут быть произведены без определенных даров и без помощи благодати. Для большей ясности мы называем эти самые дары познанием Божьим, страхом Божьим и упованием на Бога [уверенностью или твердостью в Боге]. Из указанных фактов кажется очевидным, что древнее определение говорит в точности то же самое, что утверждаем мы, отрицая наличие страха Божьего и упования на Него, а точнее — не только наличие дел, но также даров и каких-либо сил произвести эти дела [т.е. что мы не имеем сердца, расположенного к Богу, сердца, воистину любящего Бога, не говоря уже о том, что мы не способны совершить никакого благого деяния].
  • Такое же значение имеет описание, встречающееся в писаниях Августина, который обычно определяет первородный грех, как похотливость [порочное желание]. Он имеет в виду, что когда праведность была утрачена, ее место заняла похотливость. Ибо, поскольку больное естество [больная природа человека] не может иметь страха Божьего, а также любить Бога и веровать в Него, оно стремится к плотскому и любит плотское же. К суду Божьему оно относится либо с презрением, находясь в спокойном и уравновешенном состоянии, либо с ненавистью, будучи устрашено надлежащим образом. Таким образом, Августин включает [в свое определение] как изъян [недостаток], так и порочное обыкновение, заменившее собой то, чего недостает.
  • К тому же похотливость является не только искажением физических [телесных] качеств, но и извращением высших сил, порочным обращением к плотскому и мирскому. Также эти люди не понимают, что говорят те, кто одновременно приписывают человеку похотливость, не до конца разрушенную Святым Духом, и любовь к Богу превыше всего.
  • Поэтому мы правильно выразили в наших определениях сущность первородного греха, сказав, что это сочетание следующих изъянов: неспособности веровать в Бога, неспособности бояться и любить Бога, а также — подверженности похотливости, стремящейся к плотскому вопреки Слову Божьему, т.е. стремящейся не только к плотским [телесным] удовольствиям, но также к плотской мудрости и праведности, уповающей на это, как на что-то благое, и презирающей Бога.
  • Не только древние [такие, как Августин и прочие], но также и появившиеся позже [учителя и схоласты] — по крайней мере, самые мудрые из них — учат, что первородный грех представляет собой сочетание перечисленных мною изъянов с похотливостью. Ибо Фома говорит так: “Первородный грех включает в себя утрату первородной праведности, и, наряду с этим, порочную предрасположенность [невоздержанность] способностей [свойств] души, из чего вытекает, что это не только утрата, но порочная наклонность [нечто абсолютное и определенное]”.
  • И Бонавентура пишет: “Когда спрашивают: ‘Что такое первородный грех?’ — правильный ответ таков: ‘Это чрезмерная [неумеренная, необузданная] похотливость’. Правильно можно ответить также, сказав, что это отсутствие надлежащей праведности. И каждый из этих ответов включает [подразумевает] другой”.
  • Такое же мнение выражает Гюго, когда говорит, что первородный грех — это невежество разума и похотливость плоти. Ибо этим он указывает на то, что, рождаясь, мы приносим с собой [в этот мир] незнание Бога, неверие, отсутствие упования на Бога, презрение и ненависть к Нему. Ибо, упоминая невежество, он включает [подразумевает] все это.
  • И подобные мнения [даже учителей самого последнего времени] также совпадают с Писанием. Ибо Павел иногда отчетливо и выразительно называет это изъяном [недостатком божественного света], как, например, в 1Кор.(2:14): “Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия...” В другом месте (Рим.7:5) он называет это греховными страстями, действующими “в членах наших, чтобы приносить плод смерти”.
  • Мы могли бы процитировать больше фрагментов, относящихся к обеим сторонам, но нет нужды в свидетельствах [и без того] очевидного факта. И смышленый читатель сможет без труда понять, что не иметь страха Божьего и веры — это нечто большее, чем фактически грешить. Ибо отсутствие страха Божьего и веры — это [постоянно] пребывающие изъяны нашей невозрожденной [необновленной] природы.
  • Поэтому относительно первородного греха мы не утверждаем ничего такого, что расходилось бы с позицией Писания или Католической [Вселенской] христианской Церкви, но наши утверждения очищают от искажений и разъясняют наиболее важные утверждения Писания и Отцов Церкви, которые были сокрыты софистическими полемиками современных теологов. Ибо из самого вопроса очевидно — современные теологи не заметили, что имели в виду Отцы Церкви, говоря об изъяне [недостатке первородной праведности].
  • Однако осознание первородного греха необходимо. Ибо значимость благодати Христовой не может быть понята [никто не может искренне жаждать и стремиться ко Христу, к величайшему сокровищу божественной благосклонности и благодати, предлагаемой Евангелием], покуда не признаны наши греховные недуги. [Как Христос говорит в Мат.(9:12) и Марк.(2:17): “Не здоровые имеют нужду во враче”]. Вся человеческая праведность — это всего лишь лицемерие [и мерзость] в глазах Божьих, покуда мы не признаем, что наше сердце по своей природе лишено любви Божьей, страха Божьего и упования на Бога [что мы жалкие грешники, находящиеся в немилости у Бога].
  • По этой причине пророк Иеремия (31:19) говорит: “Я каялся, и когда был вразумлен, бил себя по бедрам”. Нечто подобное мы читаем в Пс.(115:2): “Я сказал в опрометчивости моей: всякий человек ложь”, то есть никто не мыслит правильно о Боге.
  • Здесь наши оппоненты выступают против Лютера также и потому, что он написал, что “первородный грех остается после Крещения”. Они добавляют, что данный артикул законно осуждался Львом X. Однако Его Императорское Величество обнаружит в этом утверждении очевидную клевету. Ибо наши оппоненты знают, какой смысл Лютер вкладывал в утверждение о том, что первородный грех остается после Крещения. Он всегда писал, что Крещение устраняет вину первородного греха, однако сущность, как они это называют, греха, т.е. похотливость, остается. Он добавлял также в отношении сущности, что Святой Дух, даруемый при Крещении, начинает умерщвлять похотливость и создает новые побуждения [новый свет, новое чувство и новый дух] в человеке.
  • Аналогичным образом говорит Августин: “При Крещении грех отпускается не в том смысле, что он более не существует, но в том смысле, что он более не вменяется”. Здесь он открыто исповедует, что грех существует, т.е. остается, хотя и не вменяется. И это суждение настолько совпадает с мнениями последователей Августина, что оно также цитируется в декреталиях. В работе Contra Julianum [“Против Юлиана”] Августин также говорит: “Закон, который [присутствует] в членах, был отменен духовным возрождением и остается в смертной плоти. Он был отменен, потому что грех был отпущен при Таинстве, посредством которого верующие рождены свыше. Но он остается, потому что он порождает желания, с которыми борются верующие”.
  • Наши оппоненты знают, что так верует и учит Лютер, и, не опровергая этого постулата по сути, они все же извращают его слова, чтобы этой искусной уловкой сокрушить невинного человека.
  • Они утверждают, что похотливость — это наказание, а не грех [бремя и наложенное наказание, а не такой грех, который заслуживает смерти и проклятия]. Лютер же утверждает, что это грех. Уже было сказано выше, что Августин определяет первородный грех, как похотливость. Если их что-то не устраивает в таком определении, тогда пусть они спорят с Августином.
  • Кроме того, Павел говорит в Рим.(7:7,23): “Ибо я не понимал бы и пожелания (похоти), если бы закон не говорил: ‘не пожелай’”.
  • И: “Но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих”. Эти свидетельства не могут быть опровергнуты никакими софистическими измышлениями. [Все демоны вместе взятые и все люди не могут опровергнуть их]. Ибо они явственно называют похотливость грехом, который все же не вменяется тем, кто во Христе, хотя по сути своей — это дело, непростительное и заслуживающее смерти.
  • Так, вне всяких сомнений, веруют Отцы Церкви. Ибо Августин в продолжительной дискуссии опровергает мнение тех, кто полагает, что похотливость в человеке не является грехом, но относится к адиафоре, как цвет тела или плохое здоровье считают адиафорой [как обладание черным или белым цветом тела само по себе не является ни добром ни злом].
  • Но если оппоненты будут отстаивать утверждение, что fomes [порочная наклонность] относится к адиафоре, то они будут противоречить не только отдельным фрагментам Святого Писания, но всей Церкви [и всем Отцам Церкви]. Ибо, хотя полного согласия по этому поводу никогда не существовало, но кто и когда смел утверждать, что к адиафоре относятся такие явления, как сомнения по поводу гнева Божьего и благодати Божьей, неуверенность относительно Слова Божьего, гнев по отношению к суду Божьему, раздражение из-за того, что Бог сразу же и сиюминутно не избавляет [человека] от бед и невзгод, ропот на то, что порочные люди имеют лучшую судьбу [или большее состояние], чем благочестивые? Кто и когда смел утверждать, что если поступки человека обусловлены гневом, похотью, стремлением к славе и благополучию и т.п., то все это относится к адиафоре [то есть не имеет значения]?
  • Но при этом благочестивые люди признают, что все перечисленные пороки присутствуют в них, что явственно видно из Псалмов и Книг пророков. [Ибо все испытанные христианские сердца, увы, знают, что эти пороки внутренне свойственны человеку — мы ценим деньги, вещи и другие материальные блага выше Бога и склонны проводить свою жизнь, не осознавая своего греха. Опять же, имея плотскую склонность к непризнанию своего греха, мы всегда представляем себе, что гнев Божий по отношению к нам не столь уж серьезен и велик, как это на самом деле имеет место. И еще, что мы ропщем на деяния и волю Божью, когда Он не помогает нам тотчас же в наших скорбях и не устраивает все наши дела так, как нам угодно. И также мы испытываем ежедневно, что нам больно и досадно видеть удачи порочных людей в этом мире, как сетовал Давид и все святые. Помимо уже сказанного, все люди чувствуют, что их сердца легко воспламеняются то честолюбием, то злостью и гневом, то развратом]. Но в своих школах они [наши оппоненты] исходят из совершенно иных философских предпосылок, а именно — что благодаря страданиям [Христовым] мы не являемся ни хорошими, ни плохими, мы не заслуживаем ни славы ни порицания. Подобным же образом — что ничто не является грехом до тех пор, покуда это не является добровольным [внутренние желания и помыслы не являются грехами, если я целиком и полностью не согласен с ними]. Эти представления философов касались “общественной” праведности, но не суда Божьего. [Ибо, как говорят юристы, существует истинный Lex cogitationis — помыслы свободны от норм и не наказуемы. Но Бог исследует сердца, и на суде Божьем все это иначе]. К этому они добавляют ничуть не более благоразумные мнения, например, такие, как мысль о том, что [творение Божье и] естество не является [не может быть само по себе] порочным. По существу, мы не осуждаем этого. Но не годится превращать этот постулат в оправдание первородного греха. И тем не менее подобные мнения присутствуют в работах схоластов, которые совершенно ненадлежащим образом смешивают [путают] философию или общественное учение об этике с Евангелием. И эти вопросы не только обсуждались в [богословских] школах, но, что обычно происходит, были вынесены из школ и представлены людям.
  • И эти убеждения [безбожные, ошибочные, опасные и вредоносные учения] преобладали и питали [в людях] уверенность в человеческих силах, подавляя знание о благодати Христовой.
  • Таким образом, Лютер, желая провозгласить величину [огромные размеры] первородного греха и человеческой немощности [то, сколь тяжкой виной является первородный грех в глазах Божьих], учил, что эти остатки первородного греха в человеке [после Крещения] не являются по своей собственной сути адиафорой, но что для того, чтобы они не вменялись [человеку], необходима благодать Христова, и для их умерщвления — необходим Святой Дух.
  • Хотя схоласты преуменьшают грех и возмездие, уча, что человек своими собственными силами может исполнять заповеди Божьи, в Книге Бытие наказание, налагаемое по причине первородного греха, описывается иначе. Ибо там человеческая природа подвластна не только смерти и другому физическому злу, но также и царству дьявола. Потому что в Быт.(3:15) провозглашается следующий ужасный приговор: “И вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем ее...”
  • Изъяны и похотливость [человека] являются наказанием и грехом. Смерть, другие физические [телесные] бедствия и владычество дьявола являются надлежащими наказаниями. Ибо человеческая природа была порабощена и удерживается в рабстве дьяволом, который увлекает ее порочными мнениями и заблуждениями, побуждая ее к самым всевозможным грехам.
  • Но как дьявол не может быть побежден без помощи Христа, так же своими собственными силами мы не можем освободиться от этого рабства.
  • Даже история мира показывает, сколь велика власть царства дьявола. Мир полон богохульства и порочных воззрений, и дьявол опутал этими сетями всех, кто кажется мудрым и праведным с позиции мира сего [многих лицемеров, которые кажутся святыми]. В других людях самые великие пороки очевидны сами по себе.
  • Но, поскольку Христос был дан нам для устранения этих грехов, этих наказаний и для разрушения царства дьявола, греха и смерти, невозможно признать благословений Христовых до тех пор, покуда мы не поймем наших пороков. По этой причине наши проповедники усердно учат о данных вопросах, и они не изобрели ничего нового, но лишь провозглашают Святые Писания и суждения Святых Отцов.
  • Мы полагаем, что это удовлетворит Его Императорское Величество относительно легкомысленных и пустых софистических измышлений, которыми оппоненты извратили этот наш артикул. Ибо мы знаем, что веруем правильно, и вера наша находится в полной гармонии с верой Католической [Вселенской] Церкви Христовой. Однако, если противники возобновят эту полемику, среди нас не будет недостатка в тех, кто ответит им и выступит в защиту истины. Ибо в данном случае наши оппоненты в значительной мере не понимают того, что они [сами] говорят. Они часто выражаются противоречиво, не истолковывают правильно и логично того, что присуще первородному греху, равно как не объясняют того, что они называют изъянами. Однако мы не хотели бы здесь и сейчас исследовать их аргументы более детально. Мы посчитали достаточным процитировать простыми и общепонятными словами то, во что веровали Святые Отцы, чему и мы также следуем.

  Читать далее

  1

  1,3K

Подборки с этой книгой

• • 
  • 
  • 

  Календарь

  • LaraAwgust
  • 365 книг