Цитаты из книги О многом говорит

Чтобы наш ребенок был счастливее нас, он должен быть не таким, как мы. Если он будет таким же – он будет счастлив ровно так же, как мы, и то только при условии, что ему повезет. При этом все родители на свете ложатся костьми, чтобы вытесать из ребенка свое точное подобие. Словно надеются воплотиться заново в том же виде, только жить при этом повеселей. Так не бывает. И вообще, никого нельзя сделать счастливым навсегда. Даже надолго – и то вряд ли. Сделать человека счастливым на минутку, здесь и сейчас, иногда можно, если человека любить и не мучить. Это все, что мы можем сделать для другого человека, и для ребенка в том числе. Пол ребенка при этом не имеет никакого значения.

Эти траблы, кстати, характерны только для высокоорганизованных мужиков. Что уж там мама с ними проделывала в детстве, этого мы никогда не узнаем, но результат налицо – эта фабрика тестостерон не производит, она перепрофилирована на адреналин. У низших хордовых такой проблемы нет, но кому они нужны-то со своей, прости господи, хордой? А эта наша вершина эволюции просто не знает, как взяться за дело, и на всякий случай вообще за него не берется, мечтая, что дело сделается как-нибудь само собой. Оно и сделается – бедная девка сама все организует. И придумает, как оказаться вдвоем словно нечаянно, и как оказаться словно нечаянно вдвоем ночью, и даже как оказаться вдвоем ночью словно бы нечаянно в одной постели, по возможности раздетыми, потому что если не раздетыми – то это чмо не поймет, что уже можно. И потом у них все будет хорошо. Ну, почти все. Потому что этого унижения она никогда ему не простит. И никогда не забудет, как он был смешон тогда – жалкое существо, больше всего на свете боявшееся показаться смешным.

Это ведь как с любовью. Ты думаешь, что ты не один, что у тебя кто-то есть. А этот кто-то говорит – у тебя проблемы? Ну ок, как освободишься – звони. Нам всем очень хочется думать, что у нас кто-то есть. И очень страшно бывает понять, что на самом деле у нас никого нет. Что это все было неправдой. Кто это понял, обычно дальше не думает. Останавливается на этом. Он пережил этот страх и больше не хочет. А кто не боится думать дальше, тот увидит, что это тоже было неправдой. Что у всех у нас кто-то есть, у каждого из нас. Мы просто не там искали.

Я ничего не знаю о мести, в моем лексиконе нет такого слова. По-моему, это даже не просто трата ресурсов. Это зависание в неприятных отношениях, которых к тому же на самом деле нет. Это такое конструирование реальности, дело обычное, но в этом случае реальность получается заведомо кривая. Если у вас, к примеру, какая-то дрянь увела мужика (это я пытаюсь представить воз можный повод), то естественное и здоровое желание – ее убить. Не для того, чтобы ей было больно, а чтобы ее не было в природе. Поскольку убить все равно невозможно – значит, надо стремиться к тому, чтобы ее не было в природе, каким-то другим способом. Например, никогда не видеть и забыть. На это стоит тратить силы, потому что в этом случае вы тратите силы на себя, как это и должно быть. А вот, к примеру, поймать эту негодяйку, привязать к батарее и выдергивать ей волосы по одному – это долгий, затратный и утомительный процесс, а главное – все это время вы тратите силы не на себя, а на нее, и вообще существуете зачем-то совместно с ней в одном и том же мире. Это противоестественно.

Детка, говорила я. Ты можешь покраситься в зеленый цвет, разонравится – сострижешь. Ты можешь обриться наголо, надоест – отрастишь. Ты можешь надеть любую хрень, поносишь и снимешь. Прокалывай себе хоть нос, хоть жопу, вынешь – зарастет. Но никогда не делай ничего, что останется навсегда. Ты можешь любить любого придурка и даже пойти за ним на край света, надоест – бросишь и вернешься. Ты даже можешь отдать ему все свои деньги – наживешь новые. Главное – не рожай от придурка детей. Сейчас тебе хочется тоннели и тату, говорила я. На здоровье. Но когда-нибудь тебе будет не 13 лет, а 30. И тебе захочется вечерний туалет и бриллианты. Куда ты вставишь эти бриллианты? Тело нужно не для того, чтобы дрыгать ногами, говорила я. Тело – это презентация нашего «я» в вещном мире. Это инструмент для манифестации статуса. Статус меняется в течение жизни, и тело должно это отображать. Тело – это грифельная доска, на которой в любой момент можно нарисовать что угодно. А потом стереть без следа. На ней пишут мелом, а не выжигают по дереву.

Только один комментатор высказался грубо и трезво. Успешная жена повысила свой ранг, сказал он, вы больше не выше ее. Низкоранговых самцов не хотят, сказал он. Если мерить ранг не тупо деньгами, хотя деньгами проще всего, а возможностями, властью и влиянием, то, в общем, так и выходит. Бабам нравится Брюс Уиллис, потому что здорово дерется, и даже малахольный Гарри Поттер им нравится, потому что умеет на метле. Школьнице нравится хулиган Сережа, потому что его все боятся, но милицейский старшина ей нравится еще больше, потому что его боится всемогущий Сережа. Но ни у Сережи, ни у старшины нет никаких шансов снискать любовь районной прокурорши, при условии, что она не горбатая, потому что она одним звонком может стереть с лица земли их обоих. Впрочем, такая очевидная иерархия встречается нечасто, а спать работать приходится с тем, что Бог послал, и женщина, получивши невнятного придурка, сама организует ему сексуальную привлекательность, которой у него сроду не бывало.