Свои

Прочитала еще один рассказ Шаргунова. Который начинается авторскими рассуждениями о человеческой жестокости. Эта черта личности бывает очень разной. Жестокость многолика. Это может быть неосознная жестокость ребенка, поливающего муравьев плавящимся пластиком ,стекающим с расчески. Или жестокость в рассказах воевавшего солдата, который в придуманных историях о боевых подвигах, прячет свой страх.

Война порождает не только жестокость, часто неизбежную, но и нескончаемый треп, нелепые гимны жестокости.

Дальше последует рассказ от лица автора, который покажет какие еще формы жестокости бывают в повседнедневной жизни. Герой едет в Нью-Йорк к своей невесте. Любовь между ними давняя, со школьной скамьи. Девушка уже несколько лет живет в Америке и вполне адаптировалась к жизни в стране, так отличающейся от жизненного уклада ее родины. С ее гостем случилось несчастье. У мужчины резко подскочила температура. Никакие доступные средства не могут снизить страшную цифру 41 на термометре. Так в горячке он проводит пять дней. На его просьбы вызвать скорую помощь ему отвечают отказом. У него левый страховой полис. Все медицинское обслуживание только за огромные деньги. Обеспокоенная Лилечка , по об'явлению в газете ,нашла врача частника,который осуществляет выезд к пациенту. Визит этого доктора начался с оплаты оговоренной суммы и закончился ничем. Страдания героя продолжаются, ему становится все хуже и хуже. Критическое состояние жениха вынуждает невесту обратиться в поликлинику. За беглый осмотр медиком уплачена приличная сумма, никакой диагностики не проведено и назначений не предписано Героя, теряющего сознание ,с холодными улыбками выпроваживают из лечебницы. А дальше описывается его короткое пребывание в Гарлемском стационаре. Которое началось с долгого заполнения всевозможных бланков и оплаты счета. Все лечение закончилось через пару часов. У мужчины взяли анализ крови и поставили капельницу с холодной водой. Выходя из госпиталя, измотанный неизвестным недугом, герой падает в лужу. Он с трудом добирается до гостиничного номера. Неожиданно больному стало легче, температура снизилась до 38.5. История о такой изощренной жестокости очень впечатляет. Вот какое значение имеет страховка. Такие рассказы можно включать в сборники " Самая страшная книга".

Прочитав очередную книгу современного российского автора, я убедилась, что такая литература очень даже не плоха, если правильно выбирать. "Свои" - автобиографический сборник рассказов, в котором Сергей пишет о своих родителях, бабушках, дедушках, других родственниках, вспоминает советское детство, юность, приходящуюся на неспокойные 90-е, рассказывает о первой любви, о друзьях, людях, которые оказали на него влияние, о сыне.

Каждый рассказ - отдельная история. Мне понравились практически все рассказы, но было немного тяжело читать "Свой" - рассказ о молодом военном. Особенно запомнились "Мой батюшка" и "Последнее лето СССР". Здесь автор был особенно искренним, на мой взгляд. Не всегда легко писать о событиях, которые затронули тебя или твоих близких, но у Сергея Шаргунова это получилось. Его рассказы позитивные, лёгкие, несмотря на серьёзность рассматриваемых тем, и в то же заставляющие задуматься.

Благодаря книге я смогла погрузиться в те города, где никогда не была, познакомиться с интересными людьми. Автор показывает, что у каждого из нас есть что-то общее, хотя все мы живём такой разной жизнью. Он помогает посмотреть на этот мир и различные ситуации глазами депутата, тринадцатилетней девочки, священника, пожилого отшельника, живущего в таёжном посёлке, и других. У каждого из этих людей своя уникальная и очень интересная история.

Спасибо Livelib и издательству АСТ за раздачу и возможность прочесть эту книгу.

Наверное, если бы я не читала в этом году свои бумажные книги, и по невероятному стечению обстоятельств на полке не оказался бы Катаевский «Алмазный мой венец», мне не хватило бы интеллектуальных возможностей понять этот сборник малой прозы. Но мне повезло. Из двенадцати книг, отобранных мной на этот год, выпала последовательность: «Венец» в августе, а «Свои» – в декабре.

– Знаете, я убедился: времени не существует.

Зачем существует литература? Чтобы увековечить память живых. Передать знание. Воспитать. Дать пищу мозгу. Поднять из глубин глубоко зарытое...

Закрой глаза. Ты слышишь, как звон колоколов пронзает морозный воздух? Отец маленького Серёжи стал священником – батюшкой. И хотя Шаргунов-младший бунтует, прошлое, заключённое в оковы родовой памяти, непременно настигает. И вот мы уже бежим по страницам: «Дико устроена память. Что-то кажется мелким и неважным, а ты всё равно возвращаешься к этому драгоценно мерцающему сору». Хотя эти строчки принадлежат Сергею Шаргунову, в них заключены все авторы, к которым он обращался в течение жизни. Персонажи читают книги. Автор читает Толстого и Пинкертона, Аксакова, Лескова, Шмелёва... Но больше всего Катаева, ведь только так можно было написать его автобиографию. Я чувствую их дыхание. Сама дышу с ними в унисон. Все они – истории. Семейные реликвии, собранные в предметы и слова. И пока пожар уничтожает вещественное, память сберегает (оберегает?) историю.

Мой читательский год завершают автобиографической параллельностью Каракур и Шаргунов. Они оба хотят сохранить, увековечить самое дорогое о себе самих. Ведь как на днях сказала одна поэтесса: «Так-то мы все умрём, но след какой-то должен остаться?» Когда вы спросите «Зачем нам это читать?», у меня будет ответ – чтобы разобраться в самих себе.

И все эти обильные слова, дребезжавшие и жалившие изнутри, вдруг рассеялись, и ум мой опустел под траурный звон, среди плачущих женщин и испуганных детей, и тех, кто бодрился верой в бессмертие и светом славной кончины, потому что покойный был призван на небо перед алтарем.