Рецензия на книгу

• 

  litera_s30 декабря 2024 г.

  Своего уже нет и своих уже нет...

  Наверное, если бы я не читала в этом году свои бумажные книги, и по невероятному стечению обстоятельств на полке не оказался бы Катаевский «Алмазный мой венец», мне не хватило бы интеллектуальных возможностей понять этот сборник малой прозы. Но мне повезло. Из двенадцати книг, отобранных мной на этот год, выпала последовательность: «Венец» в августе, а «Свои» – в декабре.

  
  – Знаете, я убедился: времени не существует.

  Зачем существует литература? Чтобы увековечить память живых. Передать знание. Воспитать. Дать пищу мозгу. Поднять из глубин глубоко зарытое...

  Закрой глаза. Ты слышишь, как звон колоколов пронзает морозный воздух? Отец маленького Серёжи стал священником – батюшкой. И хотя Шаргунов-младший бунтует, прошлое, заключённое в оковы родовой памяти, непременно настигает. И вот мы уже бежим по страницам: «Дико устроена память. Что-то кажется мелким и неважным, а ты всё равно возвращаешься к этому драгоценно мерцающему сору». Хотя эти строчки принадлежат Сергею Шаргунову, в них заключены все авторы, к которым он обращался в течение жизни. Персонажи читают книги. Автор читает Толстого и Пинкертона, Аксакова, Лескова, Шмелёва... Но больше всего Катаева, ведь только так можно было написать его автобиографию. Я чувствую их дыхание. Сама дышу с ними в унисон. Все они – истории. Семейные реликвии, собранные в предметы и слова. И пока пожар уничтожает вещественное, память сберегает (оберегает?) историю.

  Мой читательский год завершают автобиографической параллельностью Каракур и Шаргунов. Они оба хотят сохранить, увековечить самое дорогое о себе самих. Ведь как на днях сказала одна поэтесса: «Так-то мы все умрём, но след какой-то должен остаться?» Когда вы спросите «Зачем нам это читать?», у меня будет ответ – чтобы разобраться в самих себе.

  
  И все эти обильные слова, дребезжавшие и жалившие изнутри, вдруг рассеялись, и ум мой опустел под траурный звон, среди плачущих женщин и испуганных детей, и тех, кто бодрился верой в бессмертие и светом славной кончины, потому что покойный был призван на небо перед алтарем.

  18

  147