Царь-рыба

Что-то не сложилось у меня с этой книгой.
Вот думаю - это именно с этой книгой или с Астафьевым в целом? До этого читала слушала одно его произведение, вроде бы и понравилось, но вместе с тем чего-то не хватало. А с этой книгой не сложилось совсем.
Начало понравилось: написано честно, и да, были и такие, кто не поднимался в атаку. Никакими силами было их не поднять. Да, очень часто это были не русские (хотя тут по западэнцам он проехался капитально, назвав их полуполяками и полумужчинами). Нет, это не значит, что не русские были трусы, было много героев разных национальностей, те же панфиловцы. Но тех, кто не вставал, частенько были не русские.
А вот дальше... все пошло не так.
Я понимаю, что жизнь была тяжелая. Очень тяжелая. Голодная и холодная. И да, Сталина Я не защищаю, натворил дел еще тех. Но у Астафьева выглядит так, что вот во всех бедах: в этом голоде и холоде виноват Сталин и коммунисты. И комиссары тоже. Такое ощущение, что раньше все жили хорошо, а вот коммунисты все разрушили. Но по рассказам бабушки знаю, что до революции даже "зажиточные" и работящие семьи временами жили голодно. И вся жизнь была тяжелая. И при каком другом строе автор бы взрослый получил бы образование и стал бы писателем?
Вот в каждой строчке чувствуется обида на ту жизнь. Да, она была тяжкой. Я бы даже, наверное, не выдержала бы вообще. Но почему у моей бабушки, перенесшей все это, потерявшей на войне всех братьев, не было этой озлобленности? Она тоже голодала, и, что еще хуже, голодали ее дети. Старшие дочки во время войны иногда не ходили в школу, потому что не могли встать от голода. И это в тылу, в Черноземье! Почему мой дядя, прошедший всю войну, имеющий два ордена Красного Знамени, не был вот так же озлоблен?
Эта книга не воспоминание, это - сплошная обида. Неприятно было читать.

Ежели кто не понял "у них" - это у поляков, ну так мы их такими и до сих пор знаем. Мда, хотелось чуток в их огород камушек кинуть, так перечитала еще раз - и не в их огород, конечно, тот камушек, а прямиком в наш, да булыжничек. А против правды и крыть ведь нечем.

Кстати, та цитата с кучей многоточий, оказалась самой деликатной по той простой причине, что далее оказалось все веселее и веселее, начиная с того развеселого машиниста-поляка, что такие обороты вворачивал, ей же ей. А уж тыловые... эээ, ну не важно кто, вот там на них и пробу-то ставить негде, и за словцом соленым в карман не полезут.

Ну это все внешнее, а за ним - все, чем грешна и обижена наша земля, на которой мы имели счастье (надеюсь) родиться. Все несообразие и безобразие, что творилось всегда у нас - по необразованности ли, неорганизованности, а то по бедности или злому умыслу, по дурости да.. да по мало ли чему! И вот все это раздолбайство вываливается в санитарных поездах, а еще пуще в санраспределителях, и заметьте - тогда, когда вовсю идет война.

Да не всегда, не на каждом шагу такое, бывает и всяко разно, особенно в поезде, что чешет и чешет, где - как же им не быть - и медсестры, где и солдаты, и офицеры, и вот тут-то автор и оттягивается, тут-то он и дает себе волю позубоскалить, главное, есть над чем.

Увидев в одной из аннотаций к книге слова о том, как на самом деле сам Астафьев воспринимал "народного кумира" маршала Жукова, не придала им сильное значение. А зря. С одной стороны, госпитали, конечно, тоже военные объекты, и как же там не быть подписанным рукой Жукова приказам-указам, где постоянно повторялось "усилить", "растрел", "бороться", "трибунал". Но боже ж ты мой, там ведь лежат люди, которые уже отдали часть себя в сражениях и битвах за свою страну - кто руку, кто ногу, кто попросту крови своей не пожалел, а он им тыкает своим "расстрелять", их уже расстреливали, только не свои, а немцы!

Это, наверное, то, от чего было ну совсем обидно! Помимо всего остального, что Астафьев так ядрено живописал. Столько всего увидел он в этих гнездилищах - так и просится сказать - "порока", и кроме того, что грустно становилось от всех этих описаний, но наш автор - фронтовик, прошедший и огонь, и воду, и медные трубы, так почему бы ему не покуражиться над нашей совковой действительностью?! Какая разница, где мы живем - в сороковых, семидесятых, 80-90-х. Или, кстати, сейчас. С развалом совка разве все закончилось? Мы и сейчас порой все там же. Но все ж про военные годы под рдеющим знаменем советской-совковой действительности - это слишком круто. Но...из песни слов не выкинуть.

А на самом деле книга не просто так называется "Веселый солдат". Много чего и с поддёвочкой, и как под его пером разоблачалось то, с чем ему приходилось сталкиваться, да порой перо-то ой, как злющее было! А недаром! Было за что.

Но не менее пострадало в наших глазах от его хваткости не только военная действительность, но и время послевоенное. Эх, а что ж там происходило во второй части! Оооо, вот когда он развернулся, оно и понятно, то он один-одинешенек мыкался-страдал по поездам санитарным, госпиталям и прочим богоугодным заведениям. Ну, собственно, по названию второй части можно уже догадаться, что на сей раз счастье ему привалило в лице его молодой супружницы, и понеслось...

Во-первых, поначалу сплошные приключения на одно известное место, и читать без смеха невозможно, даже если порой смех сквозь слезы. Зощенко, Аверченко и Гашек в одном флаконе. Трое по цене одного! Берите, не пожалеете! И потом уж и будни трудовые со всеми раскоряками, да и родственнички порой так пару поддадут, мало не покажется. Вот так и пеперемежается у Астафьева веселье с грустью, свадьбы с похоронами. Да если б только с похоронами! Жизнь-то не кончается, но порой так все уродливо выворачивается, что, да, уж как я пыхтела на то, что никак у него не получается не сдобрить матерком, но хоть так русский человек добрым матерком жизнь свою кручинушку да облегчит.

В. Астафьев "Стародуб".
Виктор Астафьев всегда ставил моральные вопросы. Мир людей, отношений между ними, мир деревни, любовь, чувство долга, любовь к родным местам-в его книгах.
Фаефан из немногих, кто, оставаясь старообрядцем, чтит законы писаные и помнит о нравственности.
"Суеверие да "древнеотеческие устои" не знают жалости. И это суеверие подсказало людям, что мальчишку прибило к берегу не зря, что есть в этом дурное знамение и что оберёшься напастей, коли оставишь его в деревне". Беда-бедой, но разве жизнью ребёнка можно пренебречь? Фаефан бескорыстен. Никогда не ждёт благодарностей, почёта, действует по велению сердца. Его отчуждённость от старообрядцев понятна: они сами сторонятся "лешего", как его прозвали, не понимая, почему он отступает от их заветов.
"Культявый, Культя, Култыш- так стали кликать в деревне Вырубы мальчонку", "Остались только мизинец да большой, вроде рогульки",- Фаефан спас мальца, многие ли на это решатся?.. "Да и характера он был уединённого, раздумчивого, не по возрасту углублённого",- будто специально был послан Культя такому же человеку-одиночке Фаефану.
Культя, тихий, старательный, добрый был противоположностью родному сыну Фаефана Амосу. Любовь для Культи-полная отдача тому, кого любишь, без оглядки. Это-жить ради него. Амос же, воспитанный Мокридой по-старозаветному, с опорой на "почитай" то и это, был во многом бесчувственен. Ни нежности, ни ласки и улыбки не было у него в отношении к супруге. Культю, скорее, он терпел, чем братом считал приёмным.
"Амос не дарил Клавдии ни цветов, ни мехов. Он поступил по-обычному: напоил Троху и высватал его дочь",-пишет Астафьев. Грубая натура Амоса сказывалась на его жизни с супругой. Он и Мокрида "приструнили" Клавдию: "Молиться с лестовкой в руке утром и вечером, перед сном и после сна, перед едой и после еды". "В бедной и безалаберной семье Клавдии никогда не было такого унылого гнёта".
Култыш, влюблённый в Клавдию, боготворил её. Тихий, скромный, обожающий природу, готов был всё сделать для её счастья. В надежде на брак с нею, "схватил Култыш стародуб и понёс его своей невесте под рубахой, а за плечами мешок, полный соболиных, беличьих и горностаевых шкурок. Всю завалит, с ног до головы, свою невесту мехами Култыш, а в волосы ей вплетёт он солнышко!". Самый заветный подарок любимой-цветок стародуба и самый дорогой для охотника-меха.
"Култыш вынул из-под рубахи мятый, но всё ещё светящийся Стародуб, вложил его в безжизненные, податливые пальцы Клавдии". Не способен на такие поступки "холодный" Амос.
Безжалостность Амоса, его самолюбие и жажда наживы в полной мере открываются во время охоты. Для Феофана и Культи природа- вдохновительница, дарующая блага материальные и душевные. Амос же привык брать, не отдавая ничего в замен. Астафьев-мастер словесного творчества. В сценах убийства телёнка, смерти Марлухи злое нутро Амоса проступает ядовито. "У него были тоже большие уши, гибкая, как у змейки, шея и тоненькие, паучьи ножки. На узенькой мордочке в свете луны стеколками поблёскивали глазёнки",-от облика телёнка веет доверчивостью, детскостью, спокойствием. "Змейка", "шейка", "ножки", "стеколки", "глазёнки"-использование уменьшительно-ласкательного суффикса -к- в существительных, -еньк- в прилагательных ("узенькой", "тоненькие") рисуют образ малютки, неспособного на зло. Разве можно поднять на беззащитное существо оружие?..
У Маралухи "от гнева и страха дрожали ноздри, все мускулы были напряжены". "...когда из леса поспешно потекла темнота, высвобождая одно по одному деревья, кусты, пни и валежины, мать, не таясь больше, с гордо поднятой головой вышла из леса и рванулась к лежавшему на поляне маралёнку. Амос не допустил её близко. Стиснув зубы, он выстрелил в отвислую грудь коровы, и когда она стремительно метнулась, ударил ещё раз вдогонку-это уже со зла. Вместе с пулей вылетело зло. Залихорадила, затрясла охотника радость"....Ком встаёт в горле при чтении, замираешь. Астафьев будто "бьёт" глаголами: "дрожали", "напряжены", "рванулась", "не допустил", "выстрелил", "метнулась", "ударил". Боль Марлухи и жесткость Амоса в описании.
Страх за собственную жизнь-только он заставляет Амоса вспомнить о Боге.
"Уверую! Навсегда Уверую! Только помоги!"- кричал он в Небо...Глухо в ответ.
Антитеза в основе "Стародуба" подчёркивает вечные противостояния: добро- зло. Как в сказке, Амос наказан. Не может стремление к наживе, вред живому оставаться незамеченными какими-то внеземными силами. "Сколько верёвочке не виться...",-учит народная пословица.
Фаефан воспитан Природой. Любовь к ней привил и Культе. Амосу не смог из-за Мокриды, воспитавшей сына без заботы о живой природе, по старозаветным канонам.
Уникален язык любви Астафьева. Его поклонение каждому листику, звуку ручья, трепету пёрышков птиц...-в лексике. "С пеной на губах мчится, бушует Онья",-как живая. После пожара "Тайга начинала зализывать раны, и никакого дела ей не было до человека, распластавшегося у её ног". Тайга должна думать обо всех существах, для которых простирает свои просторы, не тех, кто зарится на неё, убивает членов этого места.
"Глухая, душная тишина", "Заря уже отцвела за дальней лесистой седловиной. Луна с подтаявшим боком выпутывалась из ячеистых облаков, то появляясь на секунду, то надолго исчезая с глаз. Бурьян и кустарник, окружавшие яму, напоминали лохматое облако, упавшее на землю", "до самой до земли обвисли с низкой охотничьей избушки сосульки, похожие на светлые морковки", "завеснило в тайге. Завеснило и на душе молодого охотника",- Астафьев не говорит прямо любить природу. Языковые обороты, подбор средств языка- всё указывает на его отношение к тайге. Наравне с человеком листочки, озёра, облака имеют право жить. От них, "говорящих" по-своему, исходит воздух, вода, общее благо любому. Те, кто презирают природу, не ценят богатств её, используют их как данность, не отдавая взамен,- природа вынуждена мстить, защищаясь. Расплата с ними неминуема.
Астафьев за внешней простотой рассказа, но напряжённой из-за событий, поднимает нравственные вопросы. А они вечны, как сама природа.
Спасибо, что читаете.
#мысли #пишу #мюсли #литература #слово

На меня книга произвела неоднозначное впечатление. Откровенно не понравилась первая часть - слишком много мерзости, грязи, гадких физиологических подробностей, унизительное отношение к женщинам принижение вклада нашей армии в победу. (взяли массой). Ну совсем не патриотично. Вторая часть повести мне понравилась больше чем первая, она повествует о "мирной" послевоенной жизни. Не знаю, может автору так сильно не повезло с людьми, но не бывает так, что всё кругом плохо. Мама много мне рассказывала о послевоенной жизни, и всегда была благодарна медицинским работникам, социальным службам и просто хорошим людям, которые поддерживали инвалидов и сирот. Папа в военные годы попал в детский дом и всегда вспоминал об учителях и однокашниках с большой теплотой, а директор детского дома был частым и желанным гостем. И ещё, это ж надо было автору 55 лет вынашивать в  себе обиду и негатив.

В целом книга оставила очень грустное впечатление. Солдат может быть и весёлый, но судьба у него не завидная.

Вот сколько читаю про войну, убеждаюсь снова и снова - у каждого она была своя. Речь даже не о званиях и должностях - у каждого солдата война была своя! Хотя, конечно, в чём-то все судьбы их похожи.

В книге очень много простого солдатского юмора, быта, нрава. Есть мат, но как он к месту. У меня вообще создавалось на протяжении всего повествование ощущение, что Виктор Петрович рассказывает эту историю лично мне. Вот мы сидим на кухне. На столе картошечка, огурчики, селёдочка. Всё это дело мы активно заправляем самогоном, а между нашими возлияниями, мой дедушка рассказывает мне очень непростую историю своей молодости.

Вот он убил первого немца - трагедия души. Получил ранение - госпиталь. И это тебе не белоснежная палата с заботливыми сёстричками! Куда там! Грязь, вши, черви... Ужас просто. И тут же рядом военное братство. Люди запавшие в сердце на всю жизнь, любовь, песни, пляски.

Я иногда думаю... Вот сижу слушаю/читаю книгу. Переживаю. Но как же далеки мои чувства от того, что творилось на самом деле. Хоть и служил в армии, но, боже мой, как далёк мой детский опыт по сравнению с этими людьми! Это не возможно представить! Просто не реально, не побывав в их шкуре. Да и слава богу, конечно, но часто просто стыдно за какое-то своё разгильдяйство и лень. Всё понимаешь: это было другое время, с другими людьми. У тебя другая ситуация, которая и выеденного яйца не стоит - ну и бросил он фантик, тебе-то чего! Это всего лишь один фантик. Какая связь!? Но в ту же секунду, не понятно почему, начинаешь думать, что это никакой-то там фантик. Это совесть твоя. Ты бросаешь его самому себе же под ноги, своим детям, родителям, друзьям. Сегодня фантик, завтра бутылку, послезавтра кучу мусора... Дальше можно не продолжать.

• Какая ерунда! Какой вздор! - кричит второй голос. Что ты начинаешь городить какую-то охинею! Ты что один живешь на земле? Да что ты один сможешь сделать? Чего так напрягаешься?
• А я знаю, что не один. Знаю, что не могу убрать за всеми. Даже знаю, что мысль моя утопична, но ничего не могу с собой сделать! Ну как можно жаловаться, что тебе денег не хватает на Таиланд или новый телефон, когда есть такие книги как "Прокляты и убиты" или "Волоколамское шоссе"? Как? Мне это не удаётся понять. То есть разум-то понимает, что люди их просто не читали, что они даже не задумываются над такой странной взаимосвязью, но чувства вопиют и хлещут через край. Всё взаимосвязано. Это ведь глубоко внутренние переживания.

  Прошу прощения за отступление. Занесло немного.

Начало второй второй части, путь с женой до родных её мест - это просто грандиозно и виртуозно описанное действие. Я хохотал от души над приключениями в метро и поездкой в Загорск. А какая колоритная речь героев!

А затем дедушка начал самую грустную и тяжёлую часть рассказа. Про смерть детей, мытарства с работой и домом...
Засиделись мы с ним до утра. Я в очередной раз получил совершенно не забываемые впечатления от общения с Виктором Петровичем. Спасибо тебе большое, дорогой мой, дедушка, ветеран войны, писатель с большой буквы, простой и хороший человек - Виктор Петрович Астафьев.

Эту книгу можно считать неполной автобиографией Астафьева, рассказывающая о наиболее интересной части его жизни.
Ближе к концу книги я начал плакать, и долго не мог остановиться после прочтения. Не из-за жалости к героям книги, а из-за некоего отвращения к себе. Книга помогает понять, что у тебя все есть, и даже больше чем нужно, что у тебя все хорошо и нет никаких проблем.Что нужно идти по жизни с улыбкой, не смотря ни на какие трудности. У героев книги, можно сказать не было ничего, что есть у нынешнего поколения, кроме любви, воли к жизни и своеобразной доброты русских людей, но они умудрялись позитивно жить, хоть и трудно им было, ох как трудно.
Самое интересное в книге то, что все это было по настоящему, а не выдумано.
Первая часть книги о том, как Виктор воюет и лечится после ранения. Ну и что в этом такого? Ведь столько написано про войну. Но прелесть в том, что автор пишет о том, что видел, слышал и чувствовал собственными глазами, ушами и душой.
Вторая часть мне понравилась больше чем первая, она повествует о чрезвычайно сложной жизни (врагу не пожелаешь) автора, его жены, детей, близких, да и большинства людей после войны.

PS. Теперь Астафьев будем моим одним из любимых авторов.Его стиль и слог потрясающий. Но больше поражает то, что имея образования всего 6 классов и, пройдя тяжелейшую жизнь (о который вы узнаете прочитав эту книжку), он стал действительно классным писателем.

Потрясающая повесть!
Великолепный русский самобытный язык, лиричные образы. Словно переносишься в свое детство, когда был у бабушки в деревне. Спасибо Виктору Петровичу за эту книгу!
Неожиданными, но характерными для Астафьева оказались переходы от деревенской лирики к жестким военным зарисовкам. Противопоставление светлого детства и реалий войны. Собственно, последний абзац книги, как раз об этом и говорит.
В наш городской постиндустриальный век "деревенские видения" особенно ценны, они как бы подчеркивают все то, что мы потеряли, все то, что осталось в нашем детстве.

Есть у меня как у студента такие произведения в списке "Прочитанные", которые я читала из-под палки, потому что есть слово "надо". И велика моя радость, когда чтение идет пусть и тяжело, но выходит довольно интересно. Так и оказалось с "Веселым солдатом" Виктора Астафьева, который вовсе не так уж весел, ведь довольно много видел, хоть и лет ему не так уж и много.
Это произведение - взгляд простого солдата на действия Жукова, генералов, рангом пониже Жукова, но от этого не глупее, и не умнее - а все одинаково, людей не считали. Астафьев говорит тем, кто об этой войне знает только по фильмам и учебникам:

Во второй части он показывает обратную сторону победы - когда жить было жутко сложно, когда люди болели, да и воспоминания войны никак не отпускали. Время после войны - это не только огромное облегчение, что больше нет бомбежек, бесконечных похоронок и пропавших без вести. Это новый бой, где борьба также ведется нешуточная.
Читая Астафьева, веришь, что да, это было. Но также веришь - это прошло.