Забытые

— На кого он похож? – спрашивает Лиза, не в силах подняться.

— На земное счастье, – отвечает Эрнесто, улыбаясь и сжимая ребенка в объятиях.

Врата ада – это гигантский рот, готовый проглотить вас целиком. Он издает хриплые крики, а из ноздрей, огромных, как у египетского Сфинкса, тянет влажным теплом. Два каменных, словно у изваяния, глаза без зрачков, над ними – два рога, похожие на змей, приготовившихся к нападению.

— Я нашла это в своем нижнем белье! Вы слышите? Вам недостаточно морить нас голодом, вы хотите еще и унижать нас?

Давернь поправил очки на носу.

— Дорогая мадам, если вам не нравятся французские клопы, я предлагаю вам пожить с клопами в немецких концентрационных лагерях.

Барак похож на волшебную избушку, где всем распоряжается судьба: туда заходит женщина, а выходит уже номер, и все это – под пристальным наблюдением двух охранников, вооруженных штыками.

Бедность – народная болезнь, которая почти не поддается лечению. Она приводит к власти тех, кто восхваляет давно забытую национальную славу, и заканчивает тем, что отправляет в изгнание миллионы людей, которые предпочитают лишиться родины, но сохранить жизнь. Достаточно нескольких слабовольных возмутителей спокойствия, чтобы воспламенить страну и породить тысячи факелоносцев, жаждущих рукоприкладства.

— Если тебе хочется есть – пой; если тебе плохо – смейся. Наслаждайся, пока живешь, – шепчет Фрида на ухо дочери.

Что делать с нарядным платьем, если ты всего-навсего беженка? Конечно же, представлять, будто ты студентка и вдыхаешь вольный дух Сорбонны.

Бедность - народная болезнь, которая почти не поддаётся лечению. Она приводит к власти тех, кто восхваляет давно забытую национальную славу, и заканчивается тем, что отправляет в изгнание миллионы людей, которые предпочитают лишиться родины, но сохранить жизнь.

Когда мы понимаем, что у нас нет будущего, мы мысленно возвращаемся в прошлое.