Вторая жизнь Уве

Ездит, правда, на «вольво», что да, то да, но, как справедливо заметила супружница, одного этого недостаточно, чтобы считать его полным придурком.

Все одно разучились путные машины делать. Напихают электроники и всякого говна, а ты потом мучайся.

И она завыла. Первобытным, безутешным воем – он стенал и метался в обеих душах, раздирая их в клочья, час за часом, и не было числа этим часам. Время и горе сплавились в одну беспросветную тьму без края.

Хочешь что-то сделать - полагайся только на себя.

Просто жить надо по справедливости.

Победе своей мужья обрадовались не особо, без энтузиазма отметили их жены. Скорее расстроились, оттого что власти так быстро пошли на попятную. Ведь восемнадцать месяцев этой распри оказались самыми увлекательными в жизни обоих мужчин!

- Так день на дворе - у нас тут что, вообще никто не работает?

- Я на пенсии, - с виноватым видом отвечает Анита.

- А я в декрете, - беспечно шлепает себя по пузу Парване.

- А я айтишник, - говорит Патрик.

Нынче все подались в программисты, да в айтишники, да в местные начальники - ходят по порноклубам и сдают квартиры нелегальным путем. Офшоры да инвестпортфели. А работать ни-ни. Страна, где всем только бы обедать с утра до вечера.

Бабы - разве они понимают, что значит дело принципа?!

Что ж: сам натыкал повсюду ее портретов, чтобы видеть ее в любом уголке дома. Один стоит на кухонном столе, другой висит на
стене в прихожей, третий – на лестнице. А еще в гостиной на окошке.

В одном Уве и Руне были согласны : ежели и было у жильцов ,в разное время населявших соседний дом ,что-то общее, так это проблемы с головой.

«Чем меньше болтаешь, тем меньше ерунды мелешь, говаривал твой батя», – сказал как-то днем ему один из старых путейцев, работая вместе с Уве в депо. Уве кивнул: кто-то это понимает, кто-то – нет.

Такой нынче гребаный век: даже повеситься по-человечески не дадут. Собрав обрывки

Когда он обнимал ее, она смеялась так задорно, что смех передавался каждой клеточке его тела.

Вечером, когда отец выложил мясо с хлебом на стол, мальчишка вообразил, что именно так должен выглядеть королевский ужин.

«– Вы любите читать? – восторженно спросила она.
Уве неопределенно покачал головой, но, похоже, ее это ничуть не смутило.
– А я обожаю! – поспешила сообщить она.
И пошла пересказывать содержание книжек, снова вернувшихся к ней на колени. А Уве тотчас понял, что до самой смерти готов слушать ее рассказы о том, что она обожает.»