Добрее одиночества

Жизнь — битва, в которой меньшим не предоставлена роскошь дезертирства на полпути.

Когда мы помещаем того или то, что любим, перед чьим-то недоверчивым взором, мы чувствуем себя приниженными наряду с предметом любви.

Этот мир, как и многие живущие в нём, неизменно обходится с тобой лучше, если ты не слишком разбрасыешься своей добротой.

...когда смерть наносит удар, лучше, чтобы она покончила с первой попытки.

"Где секреты, там и одиночество; они, в свой черед становятся его почетным знаком. У Можань в сердце обитало желание - детское желание - прозрачности мира, и то, что она была теперь забаррикадирована в своем одиночестве секретом Жуюй - сумрачным, необъяснимым, - впервые заставило Можань почувствовать, какова на вкус поврежденная жизнь. Ее бросало то в жар, то в холод; одиночество, не понятное тем, чье оно, становится галлюцинацией."

Он заметил, что она, когда улыбается, выглядит печальней и старше, - огорчительно, когда видишь такое у миловидной девушки, ведь улыбка должна быть лучшим женским украшением.

Не теряй равновесия из-за прошлого ... что сейчас для тебя трагедия, когда-нибудь вызовет у тебя смех.

...если не можешь освободиться от власти других над собой, приходится компенсировать это за счет тех, кто отдает себя в твою власть.

Переносимая в одиночку, смерть становится хронической болезнью, которую надо прятать от окружающих.

Всё, что затрагивает сердце, оставляет его в смятении.

Любить или не любить что-либо в жизни - значит сбиться с дороги.

Рассудок, одураченный гордостью, не признает мудрости, которая проистекает из печали.

Это в большей степени Тетина вина, чем его, настойчиво говорил он себе, делаясь неуступчивым, как многие, чьи внутренние ограничения вдруг оказались безжалостно высвечены

Жуюй задумалась о том, сколько правды она может сообщить, не сообщая по большому счету ничего. Подобные прикидки стали ее второй натурой, поскольку она не любила лгать. Ложь, как и жизнь сама, требует мотивов, сколь бы тупыми они ни были.

Она боялась встретить человека, подобного ей, но еще больше боялась никогда не встретить такого человека – того, кто посмотрит ей в глаза и даст понять, что она не одна в своем одиночестве.

Где секреты, там и одиночество; они, в свой черед, становятся его почетным знаком.

иногда у нее возникало чувство, что она живет как бы издалека. Неужели никто, когда она говорит, не слышит гулкого эха ее голоса?

Но мораль, я думаю, та, что все мы до единого допускаем ошибки в своих рассуждениях и что мы не должны пользоваться ошибками друг друга. Как бы я поступила на твоем месте, не имеет значения. Важно, что я решаю на своем месте.

Если забвение – это искусство изъятия человека, места из своей истории, то Можань знала, что никогда не достигнет в этом искусстве подлинного мастерства. Она была скорее прилежным ремесленником и неустанно, не теряя бдительности, совершенствовала в себе более скромный навык: не оглядываться, не думать о прошлом.