Нет кузнечика в траве

– Жизнь не так уж и плоха, если у тебя есть бутерброд, – глубокомысленно говорит Оля.
– Если у тебя есть друг, у которого есть бутерброд! – поправляет Синекольский.

... хуже всего для страдающего человека не сама боль, а отсутствие смысла в его горестях… Я утешаю себя этим ...

Я написала, что очень хотела бы прожить свою жизнь хоть как-нибудь, но пока выходит так, что жизнь проживает меня, и больше всего это похоже на то, что тебя пережевывает большая корова и даже не особо вдумывается, что за дрянь у нее во рту.
Я честно пыталась придумать что-нибудь еще. Не смогла.
Не знаю, что мне поставили за сочинение.

Затем все вместе двинулись к дому, где стояла кровать новобрачных.
У нас есть традиция: первым на постель сажают самого маленького ребенка из всех, кто найдется среди гостей. Какого пола ребенок, таким будет и их первое дитя.

Люди не прощают чужаков. И еще не прощают нежелание притворяться.

У нее же совершенно благополучная жизнь, муж, работа, пять аккаунтов в соцсетях, статус «Счастлива по умолчанию, не лезьте в настройки». Идиотизм эти статусы, ничем не подкрепленные претензии на уникальность… и этот тоже… чисто бабский, слегка агрессивная демонстративность, да?

Зло - это неизбежность. Оно есть всегда, когда-то маленькое, когда-то большое. Беда не в том, что оно рядом с вами, а в том, что вы не называете его злом.

Вокруг Марины царит уютное безумие.

– Слушай! Чего мутить! А пускай просто суп ему пересолит?
– Брось! Он не взбесится.
– Раньше бесился…
– Да он смирный как монах.
– Ты хоть одного монаха видала?
– Отстань!
– Ну, елки… тогда туалетную бумагу ему замени на рулон наждака.

Оля ошеломленно смотрит на Димку, а спустя секунду валится на пол от хохота.
– Ха-ха-ха! Наждак!
– Тихо ты! Ржешь как лошадь.
– Ха-ха-ха!

Бывает зло, от которого нельзя сбежать. Его можно только уничтожить.

Меня молчание делает сильнее. Я отрезала свой голос, чтобы стать неуязвимой. Когда Андреас кричит на меня и не получает ответа, мне хочется рассмеяться ему в лицо. Но вместе с голосом я отрезала и смех. Не весь, и это плохо. Человек больше говорит о себе смехом, чем словами.

Человек - субстанция такая, размазанная во времени, как дерьмо по подошве: сегодня он один, завтра другой, послезавтра смотришь и не узнаешь, откуда что взялось. Диссертацию можно написать: метагенез личности в зависимости от смены времен года!

– Закон такой, – объясняет старуха. – Если покатился с горки, дальше будет все быстрее и быстрее. Это до счастья надо карабкаться, семь потов сойдет, двадцать пар башмаков сносишь, пока доберешься. А с бедой – оно легко: сел на задницу – и фьюить!

Ну, что Русма. Не самый худший посёлок на земле.

Впрочем, так можно сказать про любое место. Наверное, даже черти, устало подбрасывая поленья под котлы с грешниками и морщась от воплей, говорят себе, что не так уж здесь и плохо: по крайней мере, есть уверенность в завтрашнем дне и премия за переработку.

День стоит весенний, солнечный, яркий и очень ветреный. Один из техдней, когда, сидя дома, жалеешь, что не бродишь по улице, а выйдя наулицу, жалеешь, что не остался дома.

– Говоришь по-русски? – спросил Макар.Тот усмехнулся.– Пятнадцать лет на русской женат. – В речи явственно звучалакцент. – Говорю по-русски, понимаю по-русски. Молчать тоже скоро будупо-русски.

Стоящий перед ним человек не просто был когда-то типичным чиновником – что гораздо хуже, он им и выглядел.

– Пятнадцать лет на русской женат. – В речи явственно звучал акцент. – Говорю по-русски, понимаю по-русски. Молчать тоже скоро буду по-русски.