Дневник. 1901-1921

Впервые отрывки из дневника Корнея Ивановича Чуковского были опубликованы в 1990 году сначала в "Огоньке", затем в "Новом мире". И уже в 2000-е годы впервые выходит полный текст "Дневника", составленный и подготовленный Еленой Цезаревной Чуковской, внучкой писателя. "Я убеждена, что время должно запечатлеть себя в слове. Таким как есть, со всеми подробностями, даже если это кому-то не нравится", – признавалась в интервью Елена Чуковская. "Дневник" Чуковского — поразительный документ "писателя с ...

Жанры

Купить эту книгу

Бумажная

795 ₽

Купить

Рейтинг LiveLib

4,6

41 оценка

5
68%
4
29%
3
2%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 45Хотят прочитать 75

Рецензии

ellebooks
12 февраля 2024
Очень люблю и ценю формат настоящих дневниковых записей. Он доносит до нас подлинные мысли и чувства человека, рисует не только его истинный портрет, но и отображает целую эпоху, связанную с ним. Показывает тех, кто был рядом. Это бесценно! Дневник Чуковского во всех этих смыслах является замечательным представителем своего жанра.
Более того - в свете моего огромного интереса к периоду Серебряного века, и большой любви к некоторым поэтам, писателям и художникам, жившим тогда, я не могу не рассматривать эту книгу иначе, чем драгоценный источник уникальной информации. Информации из самых первых рук, на которую действительно можно опереться. Тем более, что Чуковский необыкновенно открыт и предельно откровенен в своих записях.
Они интересны, подробны, поэтичны, иногда хаотичны и отрывисты, порой непоследовательны. Временами на них отчётливо лежит печать его предвзятого отношения к тем или иным людям, явлениям, темам, предметам и вещам, но одно в них неизменно - он честен. И хоть иногда это вызывает чувство, близкое к шоку, но в определённом роде это точно делает ему честь.
Почему-то до этого я всегда воспринимала Чуковского исключительно как детского писателя, хоть и знала о существовании его «взрослых» и серьёзных работ. Это восприятие было безоблачным, позитивным и очень идеалистическим. Замечательный «папа» любимых детских книжек представлялся мне в ореоле самых светлых и добрых эмоций. Здесь же, в своём дневнике, пожалуй, в самый первый раз в жизни я посмотрела на него, как на настоящего, живого человека, а не как на символическую фигуру. По сути - впервые разглядела его в той самой ипостаси, в которой прежде, по нелепости своих детских привычек, даже и не думала всерьёз его воспринимать.
Может и не зря, кстати - осталось теперь, после «взрослого и серьёзного» знакомства отчётливое и не самое приятное ощущение, что моё далёкое и наивное детство стало ещё дальше и ещё наивнее.
Это новое, повторное открытие Чуковского не слишком легко мне далось. Оно получилось двоякое - прекрасное и душераздирающее одновременно.
С одной стороны он оказался совершенно невероятным, обаятельным, умным, мыслящим и тонким человеком. С каким удовольствием я читала его записи в самом начале книги, о том как он рассуждает, что чувствует, что читает и чем занимается в своей жизни. Это был восторг! И длился он ровно до тех пор, пока я не столкнулась с его тёмной стороной (имею ввиду конкретную запись от 10 марта 1901 года).

10 марта. Только что побил свою больную маму. Сволочь я такая. Сильно побил. Она стала звать дворничиху. Стучала, рвала окно. Я держал ее, что есть силы. «Смейся, смейся! – говорит она. – И над чем ты смеешься?» А у меня слезы на глазах. «Я этого и не заслуживаю, – я дура, ты умный, а кто ж уму тебя научил?» – Черт возьми, какая я дрянь.

Это был самый настоящий шок! Я несколько раз перечитала запись, надеясь осознать, что неправильно его поняла, но нет.
В итоге книга оказалась заброшена на два месяца, в течении которых я пыталась как-то переварить прочитанное, прежде чем смогла отыскать в себе силы и желание вернуться в неё снова. Уже заранее приготовившись, отстранившись от тех неприятных вещей, которые могут повстречаться в воспоминаниях человека, способного на такой поступок.
Будь это дневник кого-то другого, не связанного с кругом, где вращались Гумилёв, Блок, Мандельштам - честно признаюсь, просто бросила бы книгу и не стала дальше её читать. Но с этой я так поступить не могла.
В итоге моральные терзания окупились - впереди в тексте встретилось много ценных свидетельств и упоминаний очень важных и дорогих для меня персон. Да и сам Чуковский тоже ещё не раз удивлял образом своих мыслей, тонкостью и меткостью замечаний, красотой подобранных слов. Хотя и ужасал временами какими-то совершенно грубыми и резкими вещами.
Например, ну как мог человек, написавший такое:

Для Блока Лермонтов – маг, тайновидец, сновидец, богоборец; для Горького это «культурная сила», «двигатель прогресса», здесь дело не в стиле, а в сути. Положение Блока – трагическое. Чем больше Горький доказывал Блоку, что писать надо иначе: «дело не в том, что Лермонтов видел сны, а в том, что он написал “На смерть Пушкина”», тем грустнее, надменнее, замкнутее становилось измученное прекрасное лицо Блока.
Как мог этот человек назвать Одоевцеву «Кульбабой»?!
В общем не дневник, а полный разрыв эмоций.
После него мой взгляд на Чуковского уже никогда не будет прежним. Не будет во мне больше этой безусловной детской любви к нему, но останется отчётливое понимание, что, наверное, он просто живой человек. Несовершенный, полный не только высоких талантов и превосходных душевных качеств, но и дурных тоже. В количестве не меньшем, чем можно заподозрить у прочих людей, не писавших детских книг, на которых выросли целые поколения.
Книгу эту я точно оставлю у себя, точно буду ещё не раз её перечитывать. Но не думаю, что стану покупать следующие части, дневники за 1922-1969 годы.
В 1921 году жизненные пути тех, кого я так сильно хотела увидеть отражёнными в зеркале записей Чуковского, оборвались, а он сам теперь не воспринимается настолько важной и ценной фигурой, чтобы продолжать с ним более тесное знакомство.
Читать далее
Содержит спойлеры
24 понравилось
0
142
Velary
9 февраля 2018
Это было странное, удивительное чтение. Очень заметно, что это именно дневник, неадаптированный: разрозненные заметки, часто с большими пропусками по времени, не предназначенные для чьего-то прочтения. Невозможно по ним составить картинку жизни автора - где он, что с ним происходит. Воспринимать сложно, много сокращений, много людей, к тому же без контекста часто вообще непонятно, о чём речь. И получается, что в процессе чтение вроде ни о чём, а на выходе получаешь потрясающий срез эпохи!
Я вообще о Чуковском не знала ничего, кроме того, что он автор детских стихов. А он, оказывается, был литературоведом, говорил на нескольких языках и писал многочисленные исследования творчества Некрасова, Блока, Андреева, Уитмэна и т.д., много переводил с английского, редактировал и комментировал чужие работы.
Дневник представляет огромную ценность для историков и искусствоведов, так как содержит множество бытовых наблюдений за известными творческими людьми своего времени. Меткие замечания и едкие комментарии Чуковского иногда поражают. Очень странно смотреть на людей, давно превратившихся в символы, в персонажи истории, с обычной, человеческой точки зрения, удивительно узнавать, что Горький был двуличный, Зощенко жутко боялся властей и не умел "хлопотать", что Гумилев - "Сальери, который даже не завидует Моцарту" (Блоку). Много примет эпохи: как арестовали знакомых - как за них хлопотали и их выпускали, как нечего было есть, как сжигали мебель, чтобы согреться, как произведения кидали от одного цензора к другому, из одного учреждения в другое, и что разрешает ГУС, запрещает Гублит и наоборот...
Жутковато узнать про травлю Чуковского, но порадовала взаимовыручка писателей, которые отстаивали друг друга и в итоге книги, пусть и с огромным запозданием, всё-таки выходили.
При этом, несмотря на все тяготы, на голод, нужду, на необходимость постоянно бегать и выбивать пайки для голодающих литераторов и их семей, в 1924 году Чуковский пишет, что становится "восторженным сторонником Советской власти. Власть, которая раньше всего заботится о счастьи детей и рабочих, достойна величайших похвал". И ещё, несколько лет спустя:

Поговорив на эти темы [советская цензура], мы всё же решили, что мы советские писатели, т. к. мы легко можем себе представить такой советский строй, где никаких этих тягот нет, и даже больше: мы уверены, что именно при советском строе удастся их преодолеть.
Читать далее
10 понравилось
0
371
Afalina472
7 ноября 2018
Как молоды мы были...
Для миллионов людей и детей,автор незабвенных строк:
"У меня зазвонил телефон,
Кто говорит? - Слон."
На самом же деле,человек многих талантов.
Мемуарист,фольклорист,биограф,
писатель,поэт,переводчик,и даже психолог.
Я была поражена его книгой "От двух до пяти".
Тонкие остроумные наблюдения за детским непредсказуемым миром,без тени учительства и превосходства.
###
После прочтения,твердо решила буду читать дневники Корнея Ивановича.Даже хотела купить книгу,но на моё счастье нашлась она в библиотеке.
Скажу честно,издание не самое лучшее.Бумага тонкая,газетная.У других издательств исполнение качественее.
Но содержание важнее,в данном случае.Это дневник с 1901 по 1921.Корней Иванович вёл дневники всю жизнь.Это самое начало его и творческого и семейного пути.Мы оказываемся в Одессе,неспешно переправляемся на туманный альбион,затем в Петербург,Куоккалу(Репино),Москву,Псков.
Видим рождение всех четверых детей.
И самое главное,начало превращения из автора статей в писателя.Всё это на фоне надвигающейся революции,разложения общества,в итоге приведшего к морально-нравственному кризису.
###
Отдельно отмечу действующих лиц:
Блок,Горький,Маяковский,Ахматома,
Розанов,Замятин,Репин и ещё целая плеяда корифеев русской литературы и живописи.
Язык дневника далёк от просторечия,так что запаситесь временем и терпением,это явно чтение не на один день.Изобилует язвительностью и сатирой.Но,в целом оставляет приятное впечатление.
###
И не забудьте блокнот и ручку для записи полезных и интересных книг,которые Корней Иванович читал сам,в те годы.
###
Я могу ещё долго писать об дневниках К.И.,и всё равно окажется мало.Так что,если хотите погрузиться в жизнь,творчество и переживания автора - настоятельно рекомендую ознакомиться)))
Читать далее
9 понравилось
0
628