De jongen in de gestreepte pyjama

De jongen in de gestreepte pyjama begint in Berlijn in 1943. Als de negenjarige Bruno op een dag uit school komt, zijn al zijn spullen in kratten gepakt. Hun nieuwe huis staat naast een hek dat zich uitstrekt zover het oog reikt, een hek dat Bruno afschermt van de vreemde mensen die hij daarachter ziet bewegen. Op een van zijn ontdekkingstochten ontmoet Bruno een jongen wiens leven en omstandigheden zeer verschillen van die van hem. Toch sluiten de jongens vriendschap, maar het is een vriendscha...

Жанры

Купить эту книгу

Электронная

299 ₽240 ₽

Купить-20%

Аудио

339 ₽272 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

4,3

21,8K оценки

5
55%
4
30%
3
11%
2
3%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 26472Хотят прочитать 11928

Рецензии

countymayo
31 мая 2012
Кажется, я знаю, зачем я столкнулась с "Мальчиком в полосатой пижаме". Чтобы иметь право говорить: Ничего не знаю гаже написанного на тему концлагерей, чем эта книга. Далее претензии по списку:
1. Образ Бруно. Даже если родители и стремились оградить деточку от ужасов войны и пропаганды (хотя зачем?), то в школе его живо приучили бы и правильно выговаривать "фюрер", и к месту употреблять "жид". Девятилетний германский мальчик вовсю готовился к поступлению в гитлер-югенд, отмечал флажками места сражений на Восточном Фронте и знал на память, кто является "унешними и унутренними" врагами Рейха. А невинность Бруно граничит с глупостью. Поначалу я даже предположила, что парнишка - олигофрен; это бы объясняло многие странности сюжета. Но нет! сложные синтаксические конструкции, иносказания, умение хитрить - и тут же беспросветная тупость: "Ты с велосипеда упал?" Не стыкуется у меня, не стыкуется.
2. Прототип отца, - несомненно, Р. Хёсс, комендант Аушвица, чья резиденция находилась настолько близко от лагеря, что в дни казней дым из крематориев окутывал здание. Любопытно бы почитать воспоминания пятерых детей Хёсса: как они воспринимали... Из мемуаров самого Хёсса: Эсэсовец должен убить даже близкого родственника, если он пойдет против государства или идей Адольфа Гитлера. «В силе остается только одно: приказ!» или: Они [врачи], согласно приказу РФСС, тайно уничтожали больных, особенно детей. А ведь как раз дети так доверяли врачам. Право же, нет ничего тяжелее, чем быть вынужденным хладнокровно, без сострадания и жалости совершить это. И мне предлагают уверовать, что этот... это могло раскаяться. Гм.
3. Павел. Общеизвестно, что нацисты отбирали узников в качестве рабов, но чаще всего это были женщины-нееврейки. Еврей, прислуживающий эсэсовцу за столом, - нонсенс, эсэсовец бы тотчас помер от брезгливости. Будучи врачом, Павел работал бы внутри лагеря, они не могли разбрасываться кадрами. Более того, для обслуживания господ отбиралась особая группа, и рядовой хефтлинг, даже малолетний, не мог бы попасть на комендантскую кухню. К сорок третьему в Аушвице уже было Сопротивление; немцы побаивались.
4. Многие подмечают, что приезд в Освенцим самого Гитлера невероятен. Трудно представить себе, каким образом могла быть организована поездка. Гиммлер - приезжал, но Гитлер... делать ему было больше нечего, как по Польше кататься. Добивает то, что в инспекции участвует Ева Браун, которая в действительности скучала в Баварии, в имении Гитлера, никакого участия в политике не принимая.
5. Шмуэль. Неясна ни его мотивация, ни характер, ни цели. До последнего я надеялась, что он мстил, хотя бы мстил. Учитывая охрану, как могли мальчики встречаться с такой частотой? Где электрический ток, где часовые на вышках, где собаки? Собаки где?! Финальное обнаружение дырки в заборе и сапог через неделю... о, я уплакалась! Как в колхозном саду. Неужели Бойн пытается нас уверить, что в концлагерях было не так уж плохо? Как Гёсс.
6. Развязка. К ней больше всего претензий. Румяный пухлый немчик, отъевшийся на жареной говядинке, и изнурённый голодом еврейский мальчик - вдруг похожи, как братья. "Принц и нищий" прямо. Да Бруно по одной походке безошибочно выделялся бы из толпы хефтлингов. Мой родственник, бывший узник концлагеря на территории Прибалтики, вспоминал, что их ни на секунду не оставляли без присмотра, постоянно пересчитывали и т.п. Даже в бане ходили специальные сотрудники и заглядывали всем между ног в поисках обрезания. Из жития отца Максимилиана Кольбе явствует, что пропажа заключённого была в Аушвице чрезвычайной ситуацией. Как же расценили бы лишний труп после очередной экзекуции? Труп без номера, арийской внешности, в нелагерном белье? И сапоги стоят. Смех и грех.
Концентрационный лагерь - не сцена для разыгрывания назидательно-сусальных пьесок о том, что все люди - братья. Концентрационный лагерь - не место для сентиментальных прогулок. Концентрационный лагерь - это концентрационный лагерь, чёрт возьми! Фабрика смерти! И достаточно однажды побывать на экскурсии в том самом "Аж-Выси", чтобы это себе уяснить раз и навсегда. Сдаётся мне, Бойн и того не сделал.
Но зачем выбирать Аушвиц местом действия, если ничего о нём не знаешь? Что мешало изобрести какой-нибудь Кляйнешвайнедорф и там безнаказанно резвиться? Возможно, ирландский писатель решил собрать все "бренды" нацизма под одной обложкой: если высокопоставленный наци - то Гитлер, если лагерь - то Освенцим, не больше, не меньше. А то не поймут, что книжка - про нацизм и холокост.
Итог прискорбен. Мало того, что на костях моих предков сплясали, на них сплясали ещё и неискусно. Я ждала правдивости - мне подсовывают плакат из серии "Что такое хорошо и что такое плохо". Уничтожать себе подобных в газовых камерах плохо, кто бы мог подумать? И не потому плохо, что плохо, а потому плохо, что среди них может затесаться твой родной сын. На жирной почве опусов, подобных "Мальчику", ревизионизм и цветёт пышным цветом. Он кажется менее тошнотворным, чем розовые пирожные, припудренные человеческой золой.
Не спорю, ширпотреб имеет право на существование. Только, Бога ради, не на золе и костях, пожалуйста. Лучше промолчите.
Читать далее
1K понравилось
104
25,9K
TibetanFox
14 марта 2012
Маленькая, простая, но такая честная книга о тяжёлом. Я читала её и пыталась представить себе представить Германию времён Второй мировой глазами сытого холёного мальчика из «благополучной» семьи. Которому никто не рассказывает, что идёт война. Который не понимает, кто такой Фюрер-Фурор. Который представления не имеет, кто такие евреи. Я верю, прекрасно верю, что его учат вскидывать руку в приветствии и кричать «Зиг хайль», а он воспринимает это точно так же, как "Привет!". Я верю, что он искренне не понимает, почему каких-то людей держат в бараках за забором из колючей проволоки, ведь они такие же, как и он, только зовут их по-особенному. Это мы с детства знаем про Холокост, про ужасы войны и про то, что Красная армия всех сильней. А ему происходящую реальность с самого детства искажают и замалчивают, не до него сейчас, в общем-то. Вырастет — сам должен понять и пропитаться истинно арийской атмосферой, а пока пусть будет Аж-Высь и дурацкие вопросы. Война — изобретение взрослых, в мире детей нет ни войны, ни различий в качестве и ценности цвета кожи и волос.
Сюжет коротенького романа совсем простой: девятилетнего (кстати, в фильме, кажется, восьмилетнего, наверное, чтобы больше подчеркнуть наивность) мальчика из семьи высокопоставленного в Третьем Рейхе военного перевозят вместе с семьёй на новое место, потому что батя теперь будет приглядывать за Освенцимом (в мировой практике — пресловутый Аж-Высь, Аушвиц). В новом месте ему не нравится: друзей нет, движухи нет, домов и народу нет, только из окна детской спальни видны люди в одинаковых полосатых пижамах, которые живут в скучных домиках. Кстати, изумительное решение семьи — поселить малыша в комнату с видом на концлагерь, наплевательское отношение налицо. Мальчик вообще ничего не понимает и искренне думает, что полосатопижамным там весело — вон их там сколько, и детей много, а он тут один. Как-то, бредя от одиночества вдоль почти бесконечного забора, он встречает сидящего с другой стороны мальчика, который — вот поразительное совпадение — родился с ним в один день. И так рождается необычная дружба. Почему необычная? Потому что Шмуэль куда умнее Бруно, война заставила его раньше позврослеть и многое понять. Невозможно не оценить его душевные качества! Как тактично он почти ничего не рассказывает Бруно об ужасах с той стороны. Не рассказывает про нацизм, про угнетения, про свои тяготы… Чтобы не ломать своего товарища, не заставлять его ненавидеть окружающих и, возможно, вляпаться в какую-то беду. Шмуэль торжественно хранит детство Бруно. И он не просит у него еды, хотя мог бы — как тяжело было читать строки, когда наивный Бруно почти всё слопывает по дороге к Шмуэлю, которому, в отличие от немца, невозможно будет нормально подкрепиться где-то ещё. И как по-взрослому глубоко он осмыслил предательство Бруно и снисходительно его простил!
Простой сюжет. Простой язык. Простой символизм необычного (или всё же предсказуемого?) финала. И всё же как цепляет.
Если бы я делала обложку к этой книге, то нарисовала бы на ней две детские руки, тянущиеся друг к другу в рукопожатии через колючую проволоку. Одна — здоровая, ухоженная и гладкая. Вторая — худенькая, в синяках, с обломанными ногтями. А моделью для рисования обеих рук взять одного и того же ребёнка, просто дофантазировав «детали».
Читать далее
327 понравилось
44
5,5K
ShiDa
18 августа 2021
«Эталон антиисторичности»
Знаете, я не большой любитель докапываться до исторических мелочей. Я понимаю, что художественная лит-ра – не то же самое, что учебник по истории. Но если весь сюжет (важный для истории!) выстраивается на фантастических обстоятельствах, – это просто убивает. И ладно бы это был постмодернизм а-ля «Бесславные ублюдки» или антиутопия по мотивам реальных событий. Нет, все это с серьезным лицом, без иронии, словно у нас тут книга памяти, свидетельство очевидца, а не веселое фэнтези, не претендующее на глубокие чувства.
И да, мне грустно, что это написал автор понравившегося мне «Абсолютиста» :(

Самый главный вопрос к книге: а для кого это было написано? Для юного читателя? Чтобы рассказать ребенку о войне и лагерях? Но я что-то сомневаюсь, что ребенку нужно давать антиисторическое произведение, у ребенка эта книга создаст неправильное представление о нацизме и лагерях смерти. Или эта книга писалась для взрослых? Но взрослый тем более заметит исторические ошибки, их здесь так много, что это оборачивается катастрофой. Кажется, автор сделал все, чтобы вызвать слезу у чувствительного читателя, но в итоге написал не трагедию, а дешевую мелодраму.
А теперь мой рейтинг самых заметных исторических ошибок в книге (темой занималась лет шесть, из памяти не все выветрилось).
1. Бруно – 9 лет. Он дееспособный мальчик. Из партийной семьи. Значит, помимо школы он должен был быть участником всевозможных нацистских кружков. Так в головы детям вбивалась идеология; ребенок мог с ней не соглашаться в глубине души, но не знать правила рейха? Не знать, чем плохи евреи? Бруно по какой-то причине не знает, что не так с евреями, а ему через год поступать в юнгфольк. Как это может быть при нормальной социализации и отце-нацисте?
2. Какого черта Бруно встречался с Гитлером и Евой Браун? Вернее, какого черта Г. и Б. катались в гости к какому-то, хоть и высокопоставленному, эсэсовцу? Ева Браун вообще постоянно проживала в Берхтесгадене (иногда бывала в Мюнхене) и по чужим людям не ездила. Гитлер только в первый этап своего правления мог прийти в гости к старым друзьям по партии. Во время войны всех, с кем хотел пообщаться, он приглашал в Берхтесгаден. Это были элементарные правила безопасности. Если бы Гитлер был так легок на подъем, заговорщики убили бы его еще летом 1939 г., и никакой войны бы не было.
3. Какого черта дом коменданта Аушвица (он же Освенцим) находится в шаговой доступности от основной массы заключенных? Автор в Освенциме был? Представляет себе, как он устроен? Семейные дома просто не могли стоять рядом с колючей проволокой, никто из близких работников лагеря в глаза не видел крематориев, поездов и проч. Нацисты не были тупыми и сумасшедшими. Они старательно оберегали свои секреты. Чем меньше людей знает о происходящем в лагере, тем лучше (поэтому же была запрещена съемка в лагерях). И уж, конечно, никто не стал бы подвергать опасности психику детей. Так как Бруно смог увидеть из окна своей спальни толпу заключенных, а?
4. Лагерь, вернее, представление о лагере. О лагерях в Германии знали все, просто нацистская пропаганда показывала их в положительном ключе: мы изолировали плохих людей, теперь они на нас работают, но живут они в хороших условиях, мы их кормим, даже сигареты ежедневно выдаем. Не верите? Сверьтесь с постановочными снимками из т.н. «лагерей» – красивые охранники и упитанные узники в едином порыве идут к светлому будущему! Как Бруно, если так, мог не знать о существовании лагерей? Он, конечно, не знал бы, что там убивают людей массово, но не знать о том, что есть тот же Дахау… И какого черта папаша Бруно не объяснил ему, что работает в лагере и что это нормально, а? Это же было нормально – по их же логике! Они этого не стыдились.

(главная фантазия, без которой нет сюжета). Внимание – какого черта дети делают в Освенциме? Детей убивали в первый же день, они были бесполезны, максимум могли оставить подростка лет 17-18, да и то особо не заморачивались, спрос был только на крепких мужчин, реже – на сильных физически женщин. Какие дети, черт возьми? Эта книга так рассказывает о милосердии нацистов к еврейским детям или что?..
6. Как сын коменданта может слоняться у лагеря и даже вести диалоги с узником? Охрана?.. Нет, не слышали.
7. Узник (ребенок!) свободно разгуливает по лагерю и даже приближается к колючей проволоке? Эта книга точно не пытается смягчить преступления нацистов? Нет? Точно-точно?..
8. А ничего, что проволока должна быть под напряжением, нет? Никто не слышал, как нацисты гнали не понравившегося узника на «колючку», чтобы его поджарить?
9. А на каком языке говорят Бруно и Шмуэль? Шмуэль – польский еврей, ему 9 лет, он нигде не мог в совершенстве овладеть немецкой речью. Можно предположить, что Шмуэль говорит на идише, но он не копия немецкого, Бруно и Шмуэль просто не могли общаться, не замечая языковой преграды. Что помешало сделать Шмуэля немецким евреем? Хотя о чем я говорю? Тут в Освенциме сотни детей разгуливают! И живут в Освенциме месяцами (Шмуэль больше года протянул, хотя даже один месяц в Освенциме – это невероятное везение, ежедневно в этом лагере убивали 10-12 тысяч человек)! И почему у них повязки на руках с еврейскими звездами, а не нашивки на одежде? Чтобы легче было повязками обменяться или что (в лагере не только евреи были, так-то)?
10. Значит, из лагеря так легко можно было выбраться? И попасть в него? Так чего узники еще не разбежались? Они же могут гулять у колючей проволоки, по ним не стреляют с вышек, нашел дыру – и беги! Может, узники были сплошь мазохистами и наслаждались издевательствами? (боже, не верится, что я это пишу!)
И самое бесячее – а почему гг такой тупой? Он вообще не умеет выстраивать логические цепочки, и это в его 9-10 лет. Он не знает, что такое Польша (как? Германия же с ней воевала? или во Вселенной автора войны нет и не было?). Он не понимает, что человек может голодать и умереть. Он не понимает, что такое боль, страх, отчаяние. Неужели автор такого плохого мнения о детях? Это же не о четырехлетнем ребенке рассказ! Обычные дети уже в 7-8 лет достаточно знают о боли, чтобы понять, что нацисты делали со своими противниками.

Я понимаю, что у мелодрамы свои законы, но это уже перебор. Сюжет может строиться на допущениях (как в «Жизнь прекрасна», скажем), но он не должен противоречить историческим событиям, если это не комедия и не стеб. Можно сунуть двух влюбленных на «Титаник», но нельзя затопить «Титаник» атомной бомбой, а потом сделать серьезную мину и заявить: «Это – в память о жертвах того события». Поразительно, что в книге нет инопланетного вторжения, это бы могло спасти «Мальчика в полосатой пижаме». Пусть бы прилетели инопланетяне, отвоевали Освенцим и увезли выживших узников на Марс. Это было бы весело и свежо, и мне бы наверняка понравилось. А не вот это, что пытается выдавить из меня слезу без капельки иронии и истинного сочувствия.
Читать далее
228 понравилось
28
6,5K