A Heartbreaking Work of Staggering Genius

Почему я вообще взялась читать книгу? Потому что в аннотации говорилось, что это биографический роман, что там у автора была достаточно сложная жизнь, а такое я люблю. Но я думать не думала, что он окажется настолько неприятным человеком.

Во-первых, я откровенно не понимаю зачем писать роман, чтобы потом в куче примечаний объяснять что нужно читать, что не нужно читать и так далее. Второе, я ненавижу когда автор пытается заставить плясать под его дудку, я не за этим шла книгу читать, я просто хотела узнать побольше, а мне аж лекцию прочитали КАК именно я должна материал усваивать. Третье – автор вообще не интересный человек и махровый эгоист, который за маской благородства всё это расписывает, какой он молодец и так далее.

По сути дела тут две части. Первая часть о детстве автора, его семье и брате. Отец у него умер, потом следом мама заболевает раком и ему приходится одному о ней заботиться. Я кстати тут была очень неприятно поражена местному менталитету по части заботы о больных и так далее. Я сама прошла через уход за человеком с онкологией, и у меня это вызвало схожие чувства, но совсем другого плана. То как всё это описывается достаточно мерзко и лично я не почувствовала его любви к матери, словно у тебя не болеющий человек, которому надо помочь, а какая-то пьяная девица после вечеринки. Читать подобное крайне неприятно. Но отдадим дань уважения – он заботился до конца и взял на себя воспитание младшего брата, в одиночку поднимая его, не желая отдавать его в детский дом. Это реально тяжело.

Вторая половина это уже взрослые годы, писательство и ко. Автор говорит что его жизнь ну была просто безумно интересной. Я даже специально перечитала строчку и посмотрела на текст, наркотики, курево, беспорядочные половые связи без презерватива, непонятно где проснулся и где заснул, это весело? Извините – ни капли не весело, не смешно и не круто.

По итогу, скажу что эту книгу лучше не читать, вы не увидите ничего крутого, интересного и увлекательного в жизни этого человека. Одно сплошное раздутое «Я».

В общем-то, это та самая книга, которую можно написать про каждого из нас. Не потому, что каждый из нас - молодой пафосный раззвездяй, каковым, по сути, является главгерой книги, он же автор (по крайней мере, сближен с ним на максимальное расстояние; об этом ниже). А согласно тому закону, что про каждого из нас можно написать хотя бы одну книгу. Вот, Дэйв Эггерс написал. Типа, а вам слабо? Для чистоты эксперимента, впрочем, ему следовало бы не писать ничего больше. А он таки сотворил еще дохрена и сверх того, см. англовикипедию, например (кстати, "Д.Р.Т.О.Г." там идет под грифом "нон-фикшен", умереть не встать). И вообще, ему, оказывается, 40 лет уже, как время летит.
О чем книга? О нескольких годах жизни одного молодого см. выше. Так получилось, что он почти одновременно потерял обоих родителей, умерших от рака с перерывом в несколько месяцев. И на нем остался маленький брат, с которым теперь как-то надо жить. Конечно, есть еще старшие брат и сестра, они очень помогают, но у них своя жизнь. А Дэйв и Тоф (так зовут брата - Кристофер) переезжают вслед за родней из Чикаго в Сан-Франциско и устраивают там перманентный праздник непослушания, правда, слегка осложненный мыслью о том, что они теперь друг другу и покойным родителям должны: Дэйв - вырастить брата, Тоф - вырасти. Они переезжают из одного съемного дома в другой, Дэйв работает на временных работах, ухаживает за девушками, пытается пролезть в реалити-шоу, вместе с друзьями берется выпускать журнал "Мощчь", который быстро заканчивается одновременно с энтузиазмом юных журналистов... В общем, живут люди. Как могут. И рассказывают об этом - весело, напористо, с энергией и апломбом, который бывает только у "двадцатисчемтолетних", как аттестует герой свое поколение.
Интересно, впрочем, в книге не столько содержание, сколько форма. Это текст, который постоянно бегает от автора и изящно найоппывает его; текст, деконструирующий сам себя. То автор пишет многостраничные примечания о том, что на самом деле там и сям имелось в виду и так ли все было на самом деле. То посреди диалога с персонажем (у которого есть реальный прототип, как у всех в этой книге) тот взрывается и требует убрать его нафиг или по крайней мере не обременять его образ излишним символизмом. То интервью, которое он дает на отборе в реалити-шоу, прерывается вопросом: "Это ведь на самом деле не расшифровка интервью?" А причуды памяти и художественных допущений окончательно закругляют главный урок этого объемистого текста: как бы ни стараться сблизить литературу и жизнь, они все равно будут сближаться лишь по ассимптоте и никогда не сольются в экстазе; вот вам и "нон-фикшен".
А впрочем, к черту все эти деконструкции и дискурсы: Эггерс дарит нам еще одну компанию людей, которые могли бы стать нам друзьями, и еще одного автора, которому хотелось бы позвонить по телефону, привет Холдену Колфилду. А это не так уж и мало.

Последнее время как-то сильно меня заинтересовала тема взросления. Что такое "повзрослеть"? Когда человек становится взрослым? Вот сейчас он ребенок... О, вот уже подросток (это хорошо заметно :), вот молодой человек... А потом? "Ты уже давно должен стать взрослым!" "Ты ведешь себя как ребенок" "Пора бы повзрослеть!"... ну и? Где она, эта заветная черта, этот новый этап, переход из количества в качество?

Как обычно, Книжный Бог подсунул мне по этому поводу книгу Зощенко "Возвращенная молодсть" - и наглядно показал, как жалок бывает человек в молодости, а еще ужаснее бывает старик, желающий возвратить свою молодость, отказывающийся от своего статуса уже взрослого, пожившего человека. От друзей и знакомых я часто слышу странное, казалось бы, признание: нет, они не хотели бы вернуть молодость; это такое сложное, такое нервное и такое опасное время! Так много глупостей можно наворотить! Взрослым быть гораздо лучше... Так что же такое "взрослый"? Умный, спокойный, рассудительный... Умеющий найти время для своих близких... Не бросающий старых друзей ради новых, вроде как более интересных... Не рискующий по ерунде... Умеющий вкалывать, не давать себе спуску... Здорово звучит! Но в то же время, это и: холодный, осторожный, не умеющий рисковать ради мечты, не мечтающий о несбыточном, экономящий силы физические и душевные... Борис Акунин как-то писал, что хороший человек - как вино, со временем становится только лучше. Было бы просто отлично, но почему некоторые скисают по дороге? Впрочем, я чуть забежала вперед. Сейчас мы говорим не о "золотых годах" и не о старости, а только о времени, когда молодсть заканчивается и начинается та самая взрослость, которая не дает себя определить и убегает от моих формулировок.

Поэтому следующая посылка Книжного Бога была такая: "Душераздирающее творение ошеломляющего гения". Хотите узнать, что такое молодость - ныряйте в открытую душу молодого раззвиздяя (как удачно его тут поименовали) и наслаждайтесь! Молодость - это постоянное любование собой, это постоянные насмешки над собой, это постоянное подглядывание за собой, это страстное желание славы и и презрение ко всем, кто этого уже добился; это несусветно бестолковые проекты, это желание спасти мир, это желание разрушить этот мир ко всем чертям; это желание играть и беситься, это желание перестать уже наконец играть и беситься, это стотысячные переживания своего прошлого, это желание уйти побыстрее в будущее. Это заботы о своем младшем братце и неумение распорядиться своим временем, чтобы эти заботы нормально осуществить.

При этом парню не 18-19, как вы могли бы подумать, а цельных 22 года. Мы в этом возрасте (да-да, без этой сентенции не обойтись, мы же говорим о молодежи с высоты своих немалых лет!!!) закончили институт и пошли работать на полный рабочий день. Плюс семья, ребенок, весь набор проблем снабжения времен перестройки и с ног до головы взрослая жизнь. То есть я хочу сказать, что в этом возрасте вообще-то можно более-менее наладить домашний быт, регулярно покупать продукты и не сходить с ума от того, что надо заполнить какие-то официальные документы. Но наш ГГ не может. Все его страшно напрягает: и быт, и работа, и любимый проект, и любимый брат, и вообще все, что попадает в его поле зрения. Я толком не поняла, почему. Потому, что эту судьбу он не сам себе выбрал, а на него все как бы свалилось? Потому, что он вообще такой нервный, детство трудное? Потому, что родители так быстро и почти одновременно покинули мир иной? Может быть, всего понемножку. Может быть, это такая молодая душа, положенная под микроскоп, чтобы можно было посмотреть на ее ножки, рожки и щетинки в очень-очень преувеличенном размере. Потому что, ей-богу, правда я не верю, чтобы это была реально типичная молодая душа. Ну или типичная американская, прости меня боже за такое неполиткорректное высказывание. Это потому я так говорю, что мало кто в мире может себе позволить в 22 года быть таким раззвиздяем. Откуда финансы на существование возьмутся? А не будет финансов, не будет и раззвиздяйства, а тут уже и молодость закругляется, оппа!

Ага, подходим к определенным выводам... Получается, взросление - это перенимание ответственности на себя. Но сознательное, не то что тебе пихнули, и тащи. Ответственность за себя, за близких, за устройство мира вокруг. Стояние на двух ногах (ну да, это меня так впечатлили постоянные измерения разных квартир, чтобы можно было по полу скользить!). Определенное внутренее спокойствие и - как я разлюбила это слово! - стабильность внутреннего состояния.

А надо ли взрослеть вообще, товарищи? Не слишком ли это грустно? А как же та самая невыносимая легкость бытия? А как же порхание с одной мысли на другую, с одного настроения на другое, с одного мироощущения на другое? А как же спонтанность, головокружительность прыжков и смена партнеров? Не лукавлю ли я сама с собой? Болят мои старые кости, я ворчу и ругаюсь на молодежь, но не зависть ли гложет мое сердце? Ой нет, вот уж точно, не зависть! Если что-то Дэйву Эггерсу очень хорошо удалось, то это спеть дуэтом с Михаилом Зощенко: молодость страшно тяжела, иногда ужасна, часто опасна и чревата ошибками на всю жизнь. Кто выжил и стал взрослым, тому повезло.

П.С. Многие сравнивают этот роман с "Над пропастью во ржи". В принципе, да, похоже, есть что-то такое.. Но Сэлинджер как писатель покруче Эггерса будет. Это раз. А два: у романа Сэлинджера есть огромное преимущество: он примерно в два раза меньше. Если бы и Д.Р.Т.О.Г. ужать в два раза... Да, в общем-то, как тут уже справедливо писали, можно было бы только вступление оставить... Ну вы меня поняли.

П.П.С. Улицкая хорошо говорила про неотению и про то, что взрослый человек способен созидать. Мне очень нравится формулировка. Но я задумалась, как это можно вписать в мои рассуждения о Д.Р.Т.О.Г. Созидал ли наш ГГ? Мне почему-то кажется, что он еще не умел созидать, что он только пытался созидать, но у него не получалось, или плохо получалось. Как только он создаст хоть что-то более-менее жизнеспособное (не обязательно живое, а в смысле - не разваливающееся на куски), значит, повзрослел...

«А этот парень балду не пинает» – подумал я, когда прочитал название книги. Вариант с самовлюбленным бредом сразу отпал, жесткий сарказм тоже. А про иронию автор сам все сказал в предисловии. Когда книга была прочитана, я сказал себе ту же фразу, потому что название «Душераздирающее творение ошеломляющего гения» предельно точно отражает не то чтобы содержание книги, но её эстетические намерения. Эггерс формирует многомерный объект, сплетенный из множества техник и намерений. Случай не то чтобы парадоксальный, но значимый - или вы думаете очень много и понимаете куда автор хотел вас привести, или не думаете совсем, но попадете туда же, куда и первый читатель-зануда.

Все, кто хочет сбежать из ловушки постмодернизма, прежде всего стремятся ускользнуть от иронии. И первая Эггерса, автобиографический роман «Душераздирающее творение ошеломляющего гения» выглядит очень ироничным. Если не считать того, что автор тщательно и подробно в предисловии разбирает, почему ссылки – это не ирония, мета-проза – не ирония и название тоже не ирония.

Если излагать фабулу «Душераздирающего творения», то получается обычная такая автобиография с прицелом на «Клуб Опры» или что там в Америке задает усредненный литературный вкус. Есть главный герой Дэйв и у него умирают родители. С перерывом в несколько месяцев сначала умирает отец от болезни сердца, а потом мать – от рака. Хотя у Дэйва есть старший брат и сестра, он решает взять на себя воспитание самого младшего из братьев – Тофа. В процессе всего этого им бывает весело, бывает тяжело, бывает грустно и, вообще, случается много событий, которые могут иметь место в биографии интересной личности. И все было бы хорошо, если бы Эггерс не решил превратить свою автобиографию в поле для литературного эксперимента.

Грустна судьба современного ребенка, первое слово у него «мама», второе «папа», а третье «постмодернизм». И хотя сам ребенок еще в глаза не видел постмодернизм, он уже несет на себе оковы интертекста, ризомы и иронии. Эггерс очень хочет быть начитанным хулиганом, умным, но очень вредным ребенком. Из тех, которые любят поправлять учителей, и они почти всегда правы. Поэтому первое, что говорит этот хулиган – «Не знаю я никакого постмодернизма. Пишу, как хочу, отстаньте».

Есть два главных врага, которые связаны не столько с постмодернизмом, сколько с ложными путями выхода из него. Первый враг – наивность, призыв «будьте как дети», второй – иллюзия реализма и документальности. Эггерс показывает, что первый путь не работает на примере журнала «Мощчь» и с помощью фигуры главного героя. Книжный Дэйв надевает маску невыносимого эгоманьяка, очень инфантильного и самоупоённого. У него случаются вспышки фантазии, когда Дэйв рисует в голове пять разных вариантов того, что могло случиться с младшим братом, пока его нет дома. Такими вещами, приземленными, наивными и простыми, порой пытаются поймать читателя на крючок искренности. Но Эггерс множественными мелкими ударами разбивает маску ребенка и эгоманьяка на мелкие куски.
Иллюзия автобиографии разрушается несколько раз за книгу, когда некоторые из героев вдруг начинают выходить из своей роли и указывают, что его реальная жизнь теперь превращается лишь в структурный элемент книги Эггерса. Тоф говорит заумные вещи об иронии и спекуляции автобиографическим материалом. Это прямой вызов читателю, обращение не к герою Эггерса, а к тому, кто читает книгу. Реальные люди и реальные жизни оказавшись на страницах книги или в кадрах фильма тут же превращаются в чистый маркетинг, отглаженный и вылизанный несколькими продюсерами продукт. В попытках пробраться к реальности Эггерс периодически разрушает реальность книжную. Он моделирует действительность поверх автобиографической канвы повествования.

Искренность и честность в современной литературе сложно воспроизвести, поскольку они представляют собой не сложную идею, а сложную конструкцию. Приходится делать много отскоков и пируэтов, создать десяток страховок, а потом все их обрезать в строго определённом порядке, чтобы уклониться от зверя по имени «постмодернистская чувствительность».

У Эггерса есть наглость и вынужденная самоуверенность. Он возводит такую конструкцию, что многие писатели на его месте провернули бы тот или иной ироничный финт, чтобы не оказаться погребенным под собственным небоскребом слов и качелей, на разных сиденьях которой сидят стремление к новой искренности и ироничный пшик.

Одна из важный линий сюжета – история журнала «Мощчь», в которой видна история поиска своей идентичности того поколения людей, которые плакали из-за смерти Курта Кобейна, а потом пришли к отрицанию всего на свете. Возможно, здесь стоило бы сказать что-то о том, с какой насмешливой иронией описывает Эггерс себя самого и своих единомышленников, но иронии здесь не так много, как могло бы быть. Эггерс смеется, но это смех над самим собой молодым от человека, который стал умнее, но запала идеологии не растерял. У него есть все то же стремление к поиску идентичности, только он понимает, что методы «Мощчи» были, по большей части, чистым позерством, а не культурным экспериментом.

«Мощчь» - пародия на усредненную новую искренность. Это мода, которая всегда, даже в момент своего рождения, уже принадлежит прошлому. Это всегда трусость, слабость и бессилие – взять прицел на что-то искреннее, а потом развернуться в обратную сторону, огородившись иронической дистанцией глянца.
Поскольку еще на первых страницах автор старательно объяснил нам как читать книгу, и даже представил список символов и их расшифровок, на протяжении всего текста удерживается чувство, что комментарий автора предшествует основному тексту. Так Эггерс выстраивает свои отношения с искусством. Многоуровневая конструкция, упорно отвергающая любую ироническую интерпретацию.

Комментариями Эггерс не подчеркивает условность выдумки и обжигающую «правду». Его подход иной - ни один из комментариев ничего не меняет кардинально в событиях, но значительно влияет на интерпретацию. Это хулиганство - объяснять, как читать свою книгу. И почти всегда признак бессилия автора. Но для Эггерса стоит сделать исключение. Он не стесняется выглядеть глупым или наивным. Он убирает циничную и ироническую дистанцию.

А теперь настало время быть серьезным и критичным. Все это, в принципе, классно и весело и так подмывает развернуть флаг новой литературы над захваченным Рейхстагом постмодернизма. Проблема только в том, что книга эта вышла уже давно. И Эггерс предлагает хороший проект, важные аспекты рефлексии, предлагает обновить взгляд на экзистенциальные проблемы. Однако, зверь, с которым он пытается бороться, слишком огромен, чтобы как-то замечать их удары. Отчасти в этом, кажется, кроются причины того, что Эггерс уделяет большое внимание общественной жизни. Он основал издательство, в котором печатает авторов-нонконформистов, создал две благотворительные программы: первая рассчитана на развитие писательских навыков у детей, вторая занимается сбором средств на колледж для детей из малообеспеченных семей.

«Душераздирающее творение ошеломляющего гения» проходит по разряду нон-фикшн, хотя действительную принадлежность этой книги к какому-то жанру сложно определить. Думается, что это было одной из задач Эггерса – заставить понятия фикшн и нон-фикшн резонировать, столкнуть их друг с другом.
Любая выдумка конечна и структурирована, надёжно вмещена в каркас нарратива, который построен по Роберту Макки или Уильяму Зинсеру. Но остается единственная неисчерпаемая сущность - жизнь и её опыт. Поэтому важна документалистика, нон-фикщн, взрыв науч-попа. Мы исследуем документальную картину мира, пока художественная литература пытается отдышаться и найти к этой реальности новые ключи. Поэтому попытка игнорировать постмодернизм – лукавство. Все же слишком большой арсенал Эггерс применяет для того, чтобы показать какие переживания представляет повседневная жизнь.

Читавший кое-что из классических романов человек может поковырять в носу и сказать: «Ну и что? Сервантес и не такие коленца выписывал. А Стерн? «Жизнь и мнения Тристрама Шенди»? А вы... Эггерс, Эггерс». Прием, как мы знаем, может хоть висеть в пустоте, не он определяет произведение, а произведение определяет прием. Аллегория с фехтованием уже навязла в зубах, но её придется повторить - это все равно, что ударить противника его же оружием. И любители философствовать молотом должны быть готовы к тому, что молот прилетит к ним в ответ.

Боже,
храни детей,
которым за двадцать.
Им умирать,
а потом еще расставаться

Арчет (с)

Дэйву чуть за двадцать, а он уже лишился обоих родителей. Сначала от болезни сердца умер отец, а через несколько месяцев и мать, не сумев побороть рак. У Дэйва остаётся семилетний брат Тоф, опекунство которого он берёт на себя. Дэйв пытается справиться со свалившейся на него ответственностью, но в то же время не хочет терять уходящую молодость. Вместе с братом он уезжает из города и пытается начать новую жизнь. Жизнь, в которой он обязательно сможет воспитать Тофа хорошим человеком, а параллельно, если получится, перевернуть мир своими гениальными идеями.

«З.Д.И.Г» – роман, получивший Пулитцеровскую премию. Это автобиография, написанная Эггерсом в тридцать лет. И я не помню, когда меня последний раз так выбешивала книга.

Смотрите, когда вы берётесь за чтение, вы планируете отдохнуть, погрузиться в сюжет, проникнуться персонажами, но у вас это не получится в случае со «З.Д.И.Г». Прежде, чем вы доберётесь до первой главы, вы должны ознакомиться с инструкцией, как правильно эту книгу читать. Эггерс говорит, какие страницы в книги можно пропустить, какие главы не читать, стоит ли уделять внимание предисловию. После ознакомления с инструкцией, добро пожаловать в громадное предисловие, где Эггерс рассказывает, что в этом романе правда, что вымысел, какие имена изменены, приводит неизданные отрывки с номером страницы, где они должны быть, всерьёз предлагает какие-то безумные и нелепые перформансы (как, например, отправить ему обратно книгу с 10-ью долларами, чтобы он выслал вам её интерактивный цифровой вариант; или сделать фотографию с этой книгой и тоже отправить ему на почтовый ящик). У меня было ощущение, словно автор оправдывается за роман, предупреждает, что там не будет ничего интересного и вообще не захламляйте свою библиотеку, отправьте книгу назад.

Надо было. Надо было послушать. Ладно, допустим, сквозь тернии вы все-таки добрались до первой главы. И первые 120 страниц, дальше которых, как сказал автор, можно не читать, действительно интересны. Эггерс в красках описывает, что чувствуют молодые люди, каждый день помогающие умирающей матери. Он погружает читателя в атмосферу отчаяния и безнадёги, и сквозь страницы уже сочится запах гнили и мочи. Но вот дальнейшие 300 страниц – эталон скуки и душноты.

Начнём с того, что главный герой настоящий душнила. Он входит в число тех людей, с которыми просто неприятно общаться. Они считают себя умнее и выше других из-за обстоятельств, в которых оказались. Они прячутся за сарказмом и эгоизмом, постоянно иронизируют, плоско шутят, делают вид, что им насрать на всё, что с ними происходит. Исходя из того, что это автобиография, не хотел бы я общаться с Эггерсом даже по почте.

Две трети книги Эггерс описывает бурную молодость главных героев. Но так уж вышло, что перед этой книгой я прочёл Лимонова, и скажу, что вот ему было что рассказать о молодости, в отличие от Эггерса. Всё, что делает герой Эггерса – шляется по барам, трахается без презерватива, работает в журнале, созданном совместно с друзьями и иногда присматривает за братом. И описано это всё настолько рвано, настолько скучно и неинтересно, что мотивирует просто выкинуть эту книгу и пойти самому прожигать молодость, чтобы в тридцать не стать таким занудой, строчащим автобиографии.

Эггерс в книге уделяет внимание даже не столько себе, сколько своему окружению, описывает жизнь друга, которого несколько раз спасает от самоубийства, заботится о девушке, находящейся в коме, и из всех любопытных фактов его биографии мне запомнился только момент, как к нему на пляже пристали мексиканцы. Как говорит один из героев – Дэйв просто питается болью. И это послание больше читателю, нежеди собеседнику. Тут почти все персонажи в какой-то момент становятся недовольны тем, что они стали героями книги и своими репликами обращаются к тому, кто по ту сторону страниц. И возникает вопрос – а было ли вообще что рассказать о себе Эггерсу, если убрать из истории младшего брата и смерть родителей?

Из плюсов могу отметить первые три главы, проблематику взросления и сюжетную линию с журналом «Мощчь». Главный герой занимался изданием журнала, который призван был всколыхнуть общественность, который выделялся бы на фоне всех остальных СМИ и тыкал бы народ носом в их собственные грехи. И для этого Дэйв с друзьями делали провокационные обложки, находили интересных людей, писали об актуальных темах, но с совершенного иного ракурса. Но встряхнуть мир у команды журнала так и не получилось, потому что энтузиазм быстро иссяк, особенно когда пришлось платить за аренду.

Ещё проблема взросления тут показана хорошо. Дэйв хоть и заботится о брате, но по большому счёту не знает, что такое ответственность и не хочет взрослеть. Он прожигает молодость и пытается взять от жизни всё, ведь на примере родителей понял, что смерть может наступить в любой момент. Он относится к брату, не как к родственнику, а как к проекту, который он может превратить во что угодно.

А во всём остальном это скучная, нелепая, рваная, бесячая книга, которая не стоит вашего внимания. Разве что, обойдя предисловие, вы прочитаете первые сто двадцать страниц. Непонятно, почему книга не называется «Скучные деяния эгоистичного душнилы». А может, душнила тут я, и не понял всей глубины этого постмодернистского романа. В любом случае, наши пути с Эггерсом расходятся и, надеюсь, больше никогда не пересекутся.

Ее даже необязательно читать полностью - вполне хватить и вступления) Наверное, самая необычно оформленная книга, которую я когда-либо держала в руках. "История новейших времен и поколения Х" - ни много, ни мало. Писать мемуары в 27 лет вроде бы и рановато, но некоторые к этому возрасту проживают такую жизнь, о какой не напишут и 60 граждане. Хотя вроде бы ничего особенного, на циничный взгляд нашего времени и не произошло - ну, умерли родители, остался на руках младший брат, и что дальше, вон в Африке дети голодают и приближается глобальное потепление, кого должна волновать чья-то очередная грустная история? А на самом деле, такие истории волнуют нас гораздо больше, чем голодающие африканские дети. Потому что они гораздо ближе и понятней. Потому что автор такой же, как все - "он так же быстро засыпает, если напьется, иногда занимется сексом без презерватива, не устроил своим родителям пристойных похорон, рассчитывает умереть молодым..." И проблемы, с которыми сталкивается он и его друзья - блин, у нас же с друзьями было все точно так же:) Наверное, и хорошо, что он написал эту книгу именно в таком возрасте - мировоззрение с годами менятся, и напиши он ее позже (гораздо позже) она вряд ли бы нашла такой интерес у молодежи, которой пришлось отложить немного в сторону "Над пропастью во ржи" Сэлинджера.

Хотелось бы как-то пошутить, но не получается. Роман слишком уж серьезный, хоть и скатывается местами в какую-то ситуативную гиперболизированную комедию.
Главный герой переживает смерть родителей, воспитывает младшего брата, вроде как даже взрослеет, но старше не становится, все продолжает подшучивать над братом, играть с ним, развлекает как может. И очень переживает, когда приходится оставлять его с нянькой или под чьим-то присмотром. Наверное, отношения с братом и есть главная линия романа. Присутствуют, конечно же, и другие линии - и журнал, который у всех уже в печенках сидит, и родители и их смерть, и родные старшие брат и сестра, и друзья какие-никакие, отношения с противоположным полом, например. Но это все как будто фон, это не имеет особого значения. Главное тут - младший брат, все ради него.
ЗЫ: может показаться, что местами проскакивает сатира, но автор нас уверяет, что в его романе НЕТ НИКАКОЙ САТИРЫ НИКОГДА НЕ БЫЛО И НИКОГДА НЕ БУДЕТ И НЕ ВЫДУМЫВАЙТЕ ЕРУНДЫ ВООБЩЕ

Были интересные мысли и забавные моменты, от которых хотелось смеяться вслух, но в целом я была рада, когда книга закончилась. Несколько специфически и сумбурно она написана. Эта хаотичность суждений, постоянное перескакивания с одного на другое, попытка выдать что-то заурядное, как что-то великое и осмысленное. Да, возможно молодость и является чем-то в этом духе, но получать удовольствие от чтения было крайне трудно.

Складывалось такое впечатления, что впоследствии перевода книга растеряла большую часть своего шарма. А возможно она такая и есть. Ничего принципиально нового я для себя не выделила и на Пулитцеровскую премию бы не выдвигала, хотя как раз являюсь в том самом возрасте, что и персонаж(=автор?) мемуаров.

Никакого сходства с Сэлинджерем я не увидела, разве что тема похожая. Книга Эггерса очень личная, даже слишком, и именно этим она проигрывает, лично для меня.