Цитаты из книги Corelli's Mandolin

Следует напомнить читателю, что Константинополь первоначально разграбили крестоносцы, а не мусульмане, что могло бы породить устойчивый скептицизм в отношении ценности благородного дела.

Секрет жизни при оккупации - в том, чтобы эксплуатировать эксплуататоров.

Я сказал бы священнику, что Бог создал меня таким, какой я есть, у меня не было выбора, и, вероятно, Он сделал меня таким намеренно; Он знает первопричину всех вещей, и поэтому, наверное, к лучшему то, что я таков, какой есть, даже если мы не можем знать, что есть лучшее.

Грех можно простить только после того, как грешник перестал совершать его, ведь мы не можем позволить себе мириться с ним, пока он еще совершается.

Он старался приложить усилие воли, чтобы остановить его, но не мог сделать волевого усилия, чтобы вызвать усилие воли.

Поколения людей подобны листьям на деревьях. Подует ветер, и нынешние листья облетают, падая на землю, но лопаются почки на деревьях и появляются молодые листочки, когда наступает время весны.

Любишь не руки, а человека, заставляющего пальцы бегать по ладам.

Никогда человек не является больше самим собой, чем когда болеет или ранен. Вот когда все его качества выходят наружу.

У нас с твоей матерью так и было - у нас были корни, что проросли друг в друга под землей, а когда весь красивый цвет облетел с наших ветвей, мы обнаружили, что мы - одно дерево, а не два.

Разоблачение физических несовершенств и немощей часто бывало сильнодействующим противоядием любви.

После войны я буду любить тебя, после войны я буду любить тебя, я буду любить тебя бесконечно - после войны...

Он заявил, что мы не можем проиграть англичанам, потому что они женоподобно ходят с зонтиками.

Дуче сказал: "Лучше один день - как лев, чем сто лет - как овца", и поэтому Он стал картонным львом, а мы, итальянцы, стали овцами, которые следуют за Ним нна бойню и говорят друг другу, что они тоже львы. Он сказал: "Больше врагов - больше почета", и потому мы создали себе врагов из воздуха и отправились воевать босыми, в броневиках с деревянными стволами.

Итальянцы - как дети, которых в конце вечеринки отошлют домой с воздушным шариком и леденцом на палочке, зажатыми в их липких пальцах. Получат Албанию и что-нибудь еще, в обладании чем фюрер не видит никакого смысла.

Все шлюхи хотели быть блондинками, но они достигали результата, остервенело красясь перекисью. Темнные кусочки у корней на проборах их ломких, огрубевших волос придавали им огорченно-прискорбное выражение: словно талантливому, но не имеющему стимула к творчеству художнику, не хватило того последнего толчка, что мог бы довести до конца иллюзию выдумки.

Он был подобен одной из тех питающихся гнилью орхидей, что способны сотворить чудо гармонии, распустившись даже на куче дерьма, на черепах и костях.

Никто уже не знал, сколько им суждено прожить, и они наконец-то стали дороги друг другу.

Неприятности лечатся сном.

Карло (гомосексуалист): "Я иностранец в своей стране, я чужой в своей расе, ко мне питают отвращение, как к раковой опухоли, хотя я - просто плоть, как любой священник или врач".