Цитаты из книги Любовница Витгенштейна

Кстати говоря, я неоднократно думала о «Признаниях» Уильяма Гэддиса, хотя не видела ни экземпляра «Признаний» Уильяма Гэддиса двенадцать или пятнадцать лет. Я даже думала о самом Уильяме Гэддисе, хотя не видела Гэддиса двенадцать или пятнадцать лет тоже. На самом деле я, возможно, никогда не видела Гэддиса.

«Можешь думать, что я сумасшедший старик, — писал Микеланджело, — но нет лучшего способа сохранить здравый ум и перестать беспокоиться, чем сумасшествие.»

Мир есть все то, что имеет место.

«Тревога — фундаметнальное настроение существования, как кто-то сказал, или, безусловно, должен был бы сказать.»

«Зачем слово “эгоист”, если уже есть слово “человек”»? — вполне по-витгенштейновски спрашивал Илья Кормильцев.

«Солипсизм совпадает с чистым реализмом, если он строго продуман» — эту фразу из «Логико-философского трактата» российский читатель хорошо знает благодаря рассказу Пелевина «Девятый сон Веры Павловны», где она служит эпиграфом).

Однажды после полудня вы видите Парфенон, и этого взгляда оказывается достаточно, чтобы ваше безумие моментально испарилось.

«Хотя теперь я вспоминаю, что в доме Уильяма Шекспира в Стратфорде-на-Эйвоне тоже все было поразительно крохотным. Как будто там жили лишь воображаемые люди.

Или, может быть, дело в самом прошлом, которое всегда оказывается меньше, чем представлялось.»

Однако все равно человек склонен думать о доме как о доме, даже если от него не очень много осталось.

Все еще сомневаясь в его способностях, я спросил Дж. Э. Мура. Мур ответил: «Я действительно очень высокого мнения о нем». Когда я поинтересовался причиной такого мнения, он объяснил, что Витгенштейн — единственный, кто на его лекциях выглядел озадаченным.

Бертран Рассел.

«Это записки старика, сидящего в своей спальне наедине со всем, что он за свою жизнь прочитал».

«Мальчик нейтронную бомбу нашел, с нею он к школе своей подошел — долго смеялся потом педсовет: школа стоит, а учащихся нет». 

Например, практически каждый день в Коринфе, когда я не забывала впустить кота обратно в дом, я желала ему доброго утра. Доброе утро, Рембрандт, - именно так я говорила практически каждый раз. Разумеется, это было связано с рыжим цветом, который автоматически ассоциируется с Рембрандтом. Даже если рыжий - это, возможно, не цвет.

В молодости иногда творишь ужасные вещи.

«Теперь, когда я единственный человек на Земле, иногда мне кажется, что Шекспир написал всё это только для меня.»

«Если я — последняя на Земле, то, возможно, всё это и не было настоящим. Но если это не было настоящим, то тогда что вообще было?»

«Передайте им, что я прожил замечательную жизнь.

Витгенштейн на смертном одре, 1951»

«Кстати, имело бы это какой-нибудь смысл, если бы я сказала, что женщина в моем романе однажды привыкла к миру без людей больше, чем она могла бы привыкнуть к миру без такой вещи, как «Снятие с креста» Рогира ван дер Вейдена»