Цитаты из книги Другой Путь

– И очень хорошо, что я стала такая некрасивая, – странным, каким-то пустым голосом произнесла Лидка. – Знаешь, что я поняла? Все красивые умирают. Выживают только некрасивые. Я – некрасивая. Значит, поживу. – Она обернулась, усмехнулась. – Хватит меня караулить. У тебя своя жизнь, свои проблемы.

После завтрака Лидка объявила, что сначала ей надо самой навести марафет – для правильного настроения. Тот, кто творит красоту, должен чувствовать себя красивым. У Мирры сегодня такой важный день, что всё должно быть безупречно.

– Ладно, – вздохнул Панкрат Евтихьевич, – роскошь сомнений оставим на более спокойное время. Спать сегодня не придется. Сейчас сядем с тобой, пройдемся еще раз по секретарям парткомов.

– Хорошо выглядишь сегодня. Выспалась, наверно? – Подруга научила: нужно спать голышом, без ночной рубашки, без всего. Утром встаешь – прямо летаешь, – сказала Мирра, глядя на него с предельной бесхитростностью.

... молитва действенна, только когда она бескорыстна – не о себе и не о своих. Когда в мире все будут молиться не за свое, а за чужое и никто, даже самый одинокий, заброшенный, не будет обойден чьим-то за себя молением, лишь тогда на земле и наступит Царство Божие, отнюдь не раньше.

Вы не представляете, доктор, как ужасно превратиться из мыслящей личности в комок истерзанной плоти.

Человек, всякий человек, должен отвечать за то, что он сделал – или за то, чего не сделал, хотя был должен.

... очень достойные люди, которые мне дороги, находят в Вере утешение, стержень мужества и смысл бытия.

Стендаль со свойственной его эпохе декоративностью уподобляет Любовь восхитительному цветку, растущему на краю страшной пропасти. Я бы скорректировал эту романтическую метафору. Чаще всего «цветок» растет на краю не пропасти, а ямы, куда очень легко скатиться, – разбиться не разобьешься, но исцарапаешься, перепачкаешься, и выбраться обратно будет непросто.

Кто умеет любить всех, не умеет по-настоящему любить никого в отдельности.

... душевно прекрасным людям возраст всегда к лицу – чем такой человек старее, тем приятней на него смотреть. Годы сурово обходятся с так называемыми «смазливыми мордашками», если привлекательность не сопровождается нравственным качеством, но давно замечено, что настоящие красавцы и красавицы, даже будучи ничтожествами или злодеями, и старятся красиво.

... мы знаем, что Любовь неизбежно закончится утратой, потому что все смертны.

Врача по-настоящему ценят только за мастерство и результативность лечения, поэтому вилять хвостом перед советской властью (именно так беззаботно и выразился) отличному медику незачем. Когда какого-нибудь важного большевика прижучит, он обратится не к партийцу, а к лучшему профессионалу. И в обиду его потом никому не даст.

Всякое самоограничение не воспринимается нами как несвобода – до тех пор, пока оно остается добровольным.

Но Мирра из-за своей внешности не переживала. Во-первых, французский классик Марсель Пруст сказал: «Оставим красивых женщин мужчинам, лишенным воображения». А во-вторых, с красотой мы еще разберемся, на то есть Мечта.

Жалко было и крикливых, наглых комсомольцев. Орать свои кричалки и маршировать на демонстрациях они будут толпой, но каждому, каждому без исключения придется испытать удары судьбы, боль, страх, встречу со смертью в одиночку. Никакой коммунизм не поможет и не спасет.

– Ну, это ты боженьке на том свете пожалуешься, – хихикнул товарищ Мягков. Он был мирный, довольный, нисколько не усталый. Видно, что человек занимается своим делом, которое любит и в котором мастер. Шевелит людьми, организует, выстраивает.

Местность была совсем деревенская: кривые деревянные дома, серый от старого, просевшего снега овраг. На железнодорожном мосту гудел, харкал копотью маневровый паровоз.

– Ну хорошо, а что же такое Бог, если взять Его как «рабочую гипотезу»? – усмехнувшись, перебил он мальчишку. – Как что? – удивился тот. – Генератор энергии. Энергии особого вида, которую мы называем «любовью».