В это время дня я застану маму трезвой. Возможно, она будет смотреть на пеня без отвращения, а если повезёт, то на её лице появится такая же ласковая улыбка, с какой она смотрела на меня десять лет назад, когда каждое моё слово, каждое движение казалось ей восхитительным чудом. Но скорее всего, как только она меня завидит, лицо её омрачится и во всех проблемах, которые слишком тяжко встречать без бутылки, она станет винить меня. И, если честно, мне от этого очень больно. Мне больно, когда она вот так на меня смотрит, потому что мне её здорово не хватает.