Роза ветров

Крепкие налитые плоды то и дело с глухим стуком падали на мостовую и в лужи, покачиваясь на воде, вращаясь и подставляя солнцу озябшие за ночь тугие бока. В десять минут яблоки усеяли весь путь от Пантелеимоновской церкви до Басковой улицы, превратив его в подобие Млечного пути - вода в лужах была тут как небо, и яблоки звёздами сияли на ней.

Вытянувшийся буквально в струну перед строем юноша постарался вытянуться ещё больше, задрав подбородок уже совсем куда-то в сияющее майское небо, но его наставнику и близко не было достаточно этих усилий. Судя по его лицу и голосу, он вряд ли утихомирился бы даже в случае полного превращения кадета в адмиралтейский шпиль.

Все места в Священном Писании, где упоминалась седьмая заповедь, были в Смольном тщательно заклеены полосками плотной бумаги...

Страхи оставили эту девушку, как оставляют они человека, понявшего, что смерть - это всего лишь старшая сестра сна, и если главная тревога ночью - боязнь не уснуть, то, значит, и в жизни основным опасением должна быть мысль, что ты никогда не умрешь, и само приближение к смерти тогда служит отрадой.

Эти в самый карман уже лезут, а он об европейской мечте нам толкует. Носится со своей любовью к Австрии как с писаной торбой. Как будто не понимает, что для России в итоге где австрияк - там и англичанин. Эти-то между собой всегда найдут общий язык. Особливо когда против нас. Химера это, а не мечта! У нас одна только армия твердо знает, чем эта мечта грозит обернуться. Причем каждый день знает, да к тому же на своей собственной шкуре!

Корякский вулкан, царивший над панорамой сопок, напоминал уснувшего среди мелюзги громадного зверя. Длинные снежные ленты струились по его склонам, как полосы на спине и боках невероятного в своем величии белого тигра. Этот зверь явился сюда из мира настолько огромного, что не одни лишь люди, но даже сама бухта и прижимавшиеся к ней со всех сторон сопки смиренно осознавали свою малость.

Господь через нас постигает себя, и мы должны сделать все, чтобы он в себе не разочаровался.

Море устраивало его именно тем, что оно располагалось в этом отношении ровно посередине - оно было тверже и надежнее неба, но при этом не такое предсказуемое и окоченевшее, как суша.