Цитаты из книги Братья Волф

Перри называет ее, тарахтя именами.

Моя жизнь топталась по моей постели.

Про себя я скулил. Ныл. Хныкал. Расчесывал себя изнутри.

«Мы выходим на ринг, чтобы доказать, что не сломались. Чтобы сказать миру: мы всё ещё стоим на ногах.»

«Мы малолетки, мы поганцы, у нас нет подружек, полный нос соплей, в глотке скребет как черт-те что, мы в коросте, на нас нападают прыщи, денег нет, мы на ужин через день жрем грибы, толченные, чтоб были похожи на мясо, заливаем их томатным соусом, чтобы не чувствовать вкус.»

Стив, ты же слышал, как плачут псы? Ну, воют когда, так пронзительно, что слушать невозможно? — Стив кивнул. — Я думаю, они так воют, когда им больно от голода, и вот так я чувствую сам — каждый день своей жизни. У меня такой голод на то, чтобы стать чем-то — стать кем-то.

Мне кажется, если человек рассказывает тебе то, что ото всех прячет, ты чувствуешь себя особенным - не потому, что знаешь такое, чего не знают другие, а потому, что тебя выбрали.

В общем-то, я просто надеюсь жить достойно. И, надеюсь, этого хватит. Постояв, я шагаю дальше. В ночь.

Бой ничего не стоит, если заранее знать, что победишь. Себя проверяешь в схватках, которые посредине. В тех, где есть вопросы. Боец может быть победителем, но это не делает победителя бойцом.

Она только вздыхает и верит нам, и это самое паршивое. Всегда ужасно, если человек тебе верит, а ты знаешь, что не должен бы. И хочется выкрикнуть это ему, сказать, мол, не верь, не надо, чтобы дальше тебе жить с собой чуть полегче. Но молчишь. Не хочешь расстраивать. Не можешь принять себя таким сачком и объяснить, что ты не достоин доверия этого человека. Не можешь признать, что настолько малодушен.

Ничего, впрочем, не говорится. Может, молчание и есть слова.

«Ладно». Ну и слово, а? Ну и слово, потому что не всякий раз веришь в него, когда произносишь. «Всё уладится». Да, конечно, только нет. Всё зависит строго от тебя самого.

Винить мы сможем только себя, потому что полагаться нам предстоит только на себя самих. Мы понимаем, и это знание всё время будет шагать рядом с нами, на заре каждого дня, на окраинах каждого сердечного удара.

Он хорош собой, но на странный манер. Какой-то внезапный, грубый, зазубренный. Какая-то пролётная красота, которая больше вокруг него, чем на нём. Ощущение, ореол.

Больно наглый. Больно резкий. А хуже всего – обаятельный. С обаятельными всегда трудно иметь дело. Где обаяние, там всё может случиться. Смертельная комбинация.

Кухня – это место многих битв, побед и поражений.

Улыбайся упрямо. Улыбайся на инстинкте, потом зализывай раны в самом тёмном из тёмных углов. Проследи линии шрамов до своих же пальцев и запомни их.

— Кто я, черт побери? — Короткий смешок. — Я — Христос. — Христос? Ты правда существуешь? — А то, блин.

Если ее душа когда-нибудь истечет наружу, я хочу, чтобы она пролилась на меня.

Я шел и шел. Вы так делали когда-нибудь? Идти, чтобы идти. Идти без малейшего понятия, куда.