Мы вынуждены сообщить вам, что завтра нас и нашу семью убьют. Истории из Руанды

И все равно нам кажется, что преступнее убить десятерых, чем одного, или десять тысяч вместо одной. Так ли это? «Не убий», — сказано в заповеди. Число не уточняется. Количество жертв может расти, а с ним и наш ужас, но степень преступности не растет пропорционально ему.

— Это человек, который не способен видеть кровь даже тогда, когда режут курицу. Но все возможно…

Данная после холокоста клятва запада, что с геноцидом впредь никогда не станут мириться, оказалась пустышкой, и, несмотря на все прекрасные чувства, вдохновленные памятью Аушвица, проблема остается в том, что осуждать зло - это далеко не то же самое, что творить добро.

Так называемое международное сообщество мирилось с геноцидом, зато собак-трупоедов ООН рассматривала как серьезную проблему здравоохранения.

В Ньярубуйе даже маленькие терракотовые вотивные статуэтки, стоявшие в ризнице, были методично обезглавлены.
— Они ассоциировались с тутси, — пояснил сержант Франсис.

ЭТИ ЖЕРТВЫ ГЕНОЦИДА был и п с и х о л о г и ч е с к и ПОДГОТОВЛЕНЫ, ОНИ ЖДАЛИ СМЕРТИ ПРОСТО ПОТОМУ, ЧТО БЫЛИ ТУТСИ. ИХ УБИВАЛИ ТАК ДОЛГО, ЧТО ОНИ УЖЕ БЫЛИ МЕРТВЫ.

Во время геноцида у убийц был боевой клич: «Делай свою работу!» И я видел, что это действительно работа — тяжелый мясницкий труд.

Выжившим тот факт, что убийца порой щадил чьи-то жизни, лишь доказывал, что его никак нельзя считать невинным, поскольку явно показывал: убийца знал, что убивать неправильно.

«Они» были теми, кто решил отбирать жизнь, и он интуитивно понял: это означало, что они должны были присвоить себе право иногда щадить ее.

Призрак абсолютной угрозы, которая требует абсолютного искоренения, связывает лидера и народ в герметическом утопическом объятии, и индивидуум — всегда раздражающий совокупность — перестает существовать.