Самый обаятельный и привлекательный детектив

Некоторые женщины, которые получили гораздо более низкие оценки (бывало, что и пятьдесят один процент — низший допустимый балл), удостоились отличных предложений, тогда как она (получившая девяносто семь) не удостоилась вообще ничего. Как же так?

Ей все объяснила другая неудачница. Она тоже ходила на интервью и тоже потерпела фиаско.

— Работу ведь дают мужчины, так? — спросила она.

— Полагаю, что так, — ответила мма Макутси. — Ведь бизнесом управляют мужчины. Они и выбирают секретарш.

— А как вы думаете, по какому принципу они отбирают тех, кто получит работу? Может, по оценкам? Вы ведь так думаете?

Мма Макутси молчала. Ей никогда не приходило в голову, что подобные решения можно принимать как-нибудь иначе. Все, чему ее учили в школе, свидетельствовало о том, что чем больше трудишься, тем лучше потом устроишься на работу.

— Так вот, — криво усмехнулась ее знакомая, — я знаю, что вы думаете. Но вы ошибаетесь. Мужчина выбирает себе сотрудниц, ориентируясь на внешний вид. Мужчины предпочитают красоток и именно им дают работу. А другим говорят: приносим свои извинения, но вакансий больше нет, нам очень жаль. Сейчас во всем мире экономический спад, и работа есть только для красивых. Во время экономического спада так обычно и бывает. Короче, во всем виновата экономика.

— Некоторые люди с трудом что-то отдают, — сказала она. — Их неправильно воспитывали матери. Я читала об этом. Есть такой врач, доктор Фрейд, он очень знаменитый и написал много книг о таких людях.

— Он из Йоханнесбурга? — поинтересовался мистер Дж. Л. Б. Матекони.

— Вряд ли, — ответила мма Потокване. — Книга издана в Лондоне. Но очень интересная. Там говорится, что все мальчики влюблены в своих мам.

— Но это же совершенно естественно, — удивился мистер Дж. Л. Б. Матекони. — Разумеется, мальчики любят своих матерей. Почему бы им их не любить?

Мма Потокване пожала плечами.

— Я с вами согласна. Не вижу ничего предосудительного в любви к матери.

— Тогда почему же доктор Фрейд переживает по этому поводу? — продолжал мистер Дж. Л. Б. Матекони. — Ему следовало бы переживать, если бы они не любили своих мам.

Мма Потокване глубоко задумалась.

— Да. Но он уж очень переживает и, по-моему, пытается им помешать.

— Но это же смешно, — улыбнулся мистер Дж. Л. Б. Матекони. — Лучше бы он занялся чем-нибудь другим.

— Конечно, — кивнула мма Потокване, — тем более, что несмотря на старания доктора Фрейда, мальчики продолжают любить своих мам, потому что так и должно быть.

По сравнению с тем, что я увидела в Африке, моя страна казалась фальшивой и нереальной. Да, люди здесь много страдают, они бедны, но замечательно относятся друг к другу. Когда я впервые услышала, как африканцы называют незнакомых людей братьями и сестрами, мне это показалось странным. Но вскоре я поняла глубокий смысл этих слов, прочувствовала его. И когда в один прекрасный день какая-то женщина впервые назвала меня сестрой, я заплакала, а она никак не могла понять, почему я так расстроилась. Я сказала ей: «Ничего страшного. Я просто плачу. Не обращайте внимания». Мне тоже хотелось называть своих подруг сестрами, но это показалось бы неестественным и никак не выговаривалось. Но я чувствовала, что они мои сестры. Я училась. Я приехала в Африку, чтобы многому научиться.

Она считала постыдными эти календари с худющими девушками, сидевшими на покрышках или прислонившимися к машинам. Девушки выглядели совершенно никчемными. Вряд ли им можно доверить деторождение. Судя по их виду, ни у одной не было аттестата о среднем образовании или даже об окончании шестилетки. Совершенно никчемные девицы, от которых мужчин бросает то в жар, то в холод, а это никому не приносит пользы. Если бы мужчины знали, каких глупцов делают из них эти девицы; но они об этом не догадываются, и объяснять им совершенно бессмысленно.

Мма Рамотсве была реалисткой, она жила в настоящем, но все же позволяла себе одну ностальгическую мысль, одну поблажку. Она воображала, как отец входит в дверь, улыбается, здоровается с ней и говорит: «Моя дорогая Прешас! Ты замечательно все устроила! Я горжусь тобой!» Она воображала, как возит его по Габороне в своем белом фургончике и показывает все достопримечательности, улыбаясь от гордости, которую он разделяет. Но она не позволяла себе делать это слишком часто, потому что все кончалось слезами. Она плакала о прошлом, о любви, оставшейся у нее внутри.