Цитаты из книги Эндимион

Боль – штука любопытная и обескураживающая. Мало что на свете способно столь бесцеремонно и столь решительно завладеть вашим вниманием, и мало о чем столь же скучно слушать или читать.

- Эволюция приводит к появлению человека, а человек долго и мучительно обретает человечность... - Сострадание, - проговорила Энея. Отец Главк повернулся к девочке: - Правильно, милая. Но люди ни в коей мере не являются единственным воплощением человечности. Наши вычислительные машины, как только начали осознавать себя, стали частью того же процесса. Они могут сопротивляться, могут противодействовать, преследуя собственные цели. Однако вселенная продолжает ткать узор, который объединяет всех.

Случай не та вещь, на которую стоит полагаться.

Жизнь любит жизнь. Вот так вот все просто. Но что куда более поразительно – не-жизнь тоже любит жизнь… и хочет влиться в жизнь.

Просто дурацкие человеческие эмоции.

Я повернулся, чтобы уйти к остальным, но А.Беттик придержал меня за локоть.

– Месье Эндимион, – вежливо произнес он, – если под человеческими эмоциями вы подразумеваете любовь, то мои довольно длительные наблюдения за человечеством подсказывают, что любовь не может быть дурацкой эмоцией. Я понимаю, что мадемуазель Энея права, когда учит, что любовь – главная движущая сила Вселенной.

Один год, одиннадцать месяцев, неделя и шесть часов для того, кто этого хочет, могут стать вечностью. Вечностью может стать и день. И даже час.

- Стишков? - переспросила Энея. - Я всегда считала дядюшку Мартина великим поэтом - потому что он иначе себя не называл. А мама говорила, что он как иголка в заднице... - Одно другого не исключает, особенно среди поэтов. - Священник снова хмыкнул. - Все они одинаковы.

Бог все-таки существует. Это - болеутоляющее.

- Юноша, когда и где все шло по плану?

Нет, не обессудьте, но зря вы читаете мою рукопись. Правда, так уж получается, что причина, по которой человек что-то делает, - вовсе не самое важное. Гораздо важнее сам факт, в данном случае – то, что я пишу, а вы читаете написанное мной.

Энтропия уничтожает империи и деспотии

Человечество развивается - а оно, безусловно, развивается - потому, что не может не развиваться, и его заслуги в этом тоже нет. Эволюция приводит к появлению человека, а человек долго и мучительно обретает человечность... - Сострадание, - проговорила Энея.

Я бы не смог этого сделать, будь я бессмертен. Такая сила любви к жизни и друг к другу может быть дана - понял я раз и навсегда - только сметным, чей век краток и всегда омрачен тенью смерти и потерь.

Сердца скорбят о смерти монаха, но жизни не стало меньше. Равновесие во Вселенной не поколебалось ни на йоту. И все же вся Вселенная - отраженная в разуме и сердце монаха - погибла.

– Вера в друга… это дружба, – сказал я. – Верность. – И, помедлив, прибавил: – Любовь. – А вера в мессию? – спросила Энея. Я досадливо махнул рукой. – Это религия. – А если твой друг – мессия? – не унималась она. – То есть если он думает, что мессия? – уточнил я и снова пожал плечами. – Наверно, ты хранишь ему верность и пытаешься уберечь от сумасшедшего дома.

И тут я понял: есть только боль, она над всем, превыше всего – превыше идеологий, честолюбивых устремлений, мыслей, эмоций; я знал это с детства, я видел, как умирала от рака моя мать. Есть только боль. И спасение от боли.

– Сохранять традиции хорошо, но здоровый организм развивается… и культурно, и физически.

Это значит да, Рауль? – Это значит «дерьмо». Ненавижу мучеников. Ненавижу предопределение. Ненавижу истории любви с печальным концом. – И я тоже. Значит, договорились?