Библиотека приключений в пяти томах. Том 1

Это первая советская повесть про Гражданскую войну, хотя на самом деле, это повесть про индейцев, адаптированная под российские реалии событий тех огненных лет. Бляхин даже не пытается изображать из себя великого писателя, откровенно подражая Майн Риду и Фенимору Куперу. А еще книга очень напоминает буссенаровского "Капитана Сорви-Голову".

Всё детство я охотился за этой книгой, зная, что именно она послужила основой для любимого фильма "Неуловимые мстители". Я искал её во всех библиотеках, спрашивал у друзей, но, увы, встреча с повестью тогда так и не состоялась. А, может, это и хорошо, ведь, попадись она мне тогда, я, скорее всего, был бы в ней разочарован. И не потому что книга написана плохо. Нет, как раз динамики и интриги, так ценимой подростками, в произведении хватает, и язык довольно лёгкий, и образы прописаны смачно и с юмором, хотя не без шаблонности. Но подростки, как правило, не слишком привередливы к художественным качествам произведений.

Меня бы расстроило другое - резкое отличие героев повести от героев фильма. В книге их трое, в фильме - четверо. Брат и сестра имеют другие имена: в повести - Мишка и Дуня, в кино - Данька и Ксанка. Вместо колоритного, невероятно полюбившегося, Яшки-цыгана в повести Бляхина - китаец Ю-ю. Наконец, Валерки в книге вообще нет, ни в каком виде. Поэтому, это совсем не те неуловимые мстители, которые очаровали в кино. Бьют свинцовые ливни, Нам пророчат беду, Мы на плечи взвалили И войну и нужду.

Фильм получился намного сильнее и ярче книги, причин тому, наверное, несколько. Первую я уже назвал - харизматичность исполнителей главных ролей, передавшаяся их образам, вторая - подгонка сюжета под более реальное отображение событий Гражданской войны, в книге всё выглядит совершенно сказочно, оно и в кино не лишено налета сказочности, но в книге просто зашкаливает, в третьих, отступление от прямой подражательности американским романам об индейцах.

Так вот про индейцев. Мишка и Дуня всю повесть играют и называют друг дружку только по кличкам: Следопыт и Овод. Красных они зовут - краснокожими, белых - бледнолицыми, Буденный у них Красный Олень, Врангель - Черный Шакал, батька Махно - Голубая Лисица, а далекий Ленин - Великий вождь краснокожих. Сразу оговорюсь, что молодежь в ту пору была не столь испорчена, как сейчас, поэтому, если она называла кого-то "Голубой лисицей", это не значит, что в этом прозвище был хоть какой-то гендерный подтекст. Скорее, они имели в виду, что он настолько бледнолицый, что вплоть до слабой синевы :) Громыхает гражданская война От темна до темна Много в поле тропинок Только правда одна

С батькой Махно связаны еще несколько нюансов. В книге именно он выступает главным антагонистом юных красных разведчиков, в фильме он будет заменен атаманами Бурнашем и Лютым. Но главная особенность батьки Махно в том, что ярый анархист, участник революционного движения, два года воевавший на стороне красных, кавалер ордена Красного Знамени, удостоенный личной аудиенции Владимир Ильича Ленина, вот этот самый батька Махно в повести Бляхина выступает махровым белогвардейцем и даже монархистом.

Бляхин откровенно отвергает политические реалии событий, сводя всё к черно-белому контрасту, так что исторические фигуры в его книге - это совершенно условная бутафория, главное качество которой - узнаваемость. И то, что Бляхин не гнался за реализмом описанных событий, говорит концовка повести, когда юные дьяволята захватывают батьку Махно и "дарят" его республике в качестве военнопленного. Известно, что ничего даже подобного не было, Махно после Гражданской войны эмигрировал во Францию, но, когда Бляхин писал свою повесть Александр Пархоменко еще гонялся за недобитыми махновцами по донецким степям, поэтому автор мог предположить подобную концовку. И над степью зловещей Ворон пусть не кружит Мы ведь целую вечность Собираемся жить

Еще в книге нет такого колоритного персонажа как Буба Касторский, и то, что я не нашел бы его на страницах повести, тоже меня очень сильно разочаровало бы. Этот образ, созданный блистательным Борисом Сичкиным, стал украшением не только этого фильма, но и всего советского кино.

Какие сцены из книги удалось сохранить в фильме? Это сюжет о засланном казачке, правда, в книге в роли казачка был не Мишка (Данька), а Дуня (Ксанка), это - про "нечистую силу", хотя крамаровских "мёртвых с косами" в книге тоже нет, это сцена, когда был высечен батька Махно, в фильме замененный на Сидора Лютого.

Зато в фильм совершенно не вошла любовная линия, когда бравый Мишка (Данька) отбил у самого батьки Махно прекрасную дочь мельника Катерину. Нет в кино и линии связанной с отцом брата и сестры, который получает смертельную рану в бою с махновцами, и умирает на руках Дуни (Ксанки). Если снова над миром грянет гром Небо вспыхнет огнем Вы нам только шепните Мы на помощь придем

Как же трудно писать о таких книгах. Искренних, ярких, острых...Книгах, в которых больше чувства и таланта, чем отточенного мастерства. Когда снежинки, нарядные, как елочные украшения, сравниваются с огромной черешней. А отдыхающие в гагринском парке , в тюбетейках и макинтошах, с доисторическими людьми, зябнувшими в демисезонных шкурах посреди надвинувшихся ледников.

Эта история начинается в Гаграх, зимой 1931. И потому сравнение с тем самым фильмом отодвигается, а через пару страниц закадровый узнаваемый голос Джигарханяна лишь вторит словам автора. Автора, который пишет о себе, о своем друге, о своей молодости. И литературный клуб у зелёного камина, обязанный своим зарождением разбушевавшимся стихиям и прежде всего стихии скуки, лишь подтвердит утверждение что в каждой жизни есть по крайней мере один интересный сюжет.

Сюжет, который знакомо перенесет нас в 1920, в Севериновку, Одесского уезда. В ту самую, славную самогонкой и желтыми сапогами, с носком «бульдог», подколенными ремешками и маленьким раструбом вверху голенища. И нового начальника уголовного розыска вы сразу же узнаете. По манлихеру и двум бомбам-лимонкам на поясе. Как, впрочем, и серую кобылу Коханочку с кавалерийским седлом и ременной плеткой, и младшего миллицонера Грищенко, с его необыкновенными способностями и двумя пальцами правой руки, приспособленными к выуживанию дефицитных товаров со спекулянтских возов. И даже Красавчик появится в этой истории столь же лихо, на вороных жеребцах и новеньком зелёном фургоне. И будут так же звенеть где-то вдали втулки этого фургона, а Грищенко и гнедые изображать погоню...изображать, потому что погоня, как понятие, чуждо их опыту и физическому состоянию.

И Виктор Прокофьевич Шестаков, агент второго разряда, последователь универсальной системы траволечения и обладатель двух редких качеств - честности и здравого смысла. Редких во все времена и повсеместно. Они искупали наличие деревянных "стукалок", некоторых научных заблуждений и гипсового коня. Читателю придется смириться с тем, что главной детективной единицей этой истории окажется именно этот нелепый пожилой человечек, прибывший по мобилизации из Рязани, и отягощенный катаром желудка, диабетом и камнями в почках. При все равнодушии к вещественным доказательствам, именно при нем в камерах арестованных затеплилась жизни и в самом райотделе обнаружилась плеяда взяточников. Да и Червеня разрабатывал он...

Что помогло этим двоим - Володе Патрикееву и Красавчику выжить и остаться людьми в этом бушующем мире, в котором рушатся все вековые устои. Кроме общего гимназического детства и жаркого южного одесского солнца над футбольным полем. Советская власть, как только у нее освободились руки. Для тех кто дождался и для тех кто захотел... И пусть в этой книге нет того светлого и головокружительного футбольного финала. Пусть. В нем есть замечательное подведение итогов:

... каждый из нас считает себя очень обязанным другому: я — за то, что он не выстрелил в меня когда-то из манлихера, а он — за то, что я вовремя его посадил.

Без сомнения, это разные, по своему замечательные вещи, кино и книга. Вот только Александр Павловский о щемящем "Ты где, июль?.." А Александр Козачинский о яростном:

Не смейте модным словом ретро, Все, чем мы жили называть...

Такого сочного, яркого и запоминающегося текста мне давно не встречалось. И меткое слово, и мягкий юмор, и впечатляющие образы - всего этого в достатке для повести об удивительных временах, когда начальниками уездных отделов могли быть восемнадцатилетние мальчишки. И именно их вера, отвага и одержимость совершали чудеса...Вопреки отсутствию знаний, опыта, профессиональной выучки. Они спешили жить. Жить так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитое...

Сразу предупрежу: А.Н.Толстой - мой любимый Толстой и один из любимых отечественных писателей в принципе.

Поэтому даже удивилась, найдя у него ещё не читанную повесть. Прочла, поулыбалась, поставила четыре звезды из пяти. Почему?

Во-первых, потому что стиль. Вот уж если выбирать из писателей стилиста, то это А.Н.Толстой. Который умел писать так, чтобы и красиво, и красочно, и раздражающе (где нужно), и с нужной динамикой - в общем, чтобы картинка перед глазами, как кино, чтобы и события колесом, и фонами успеть насладиться.

Во-вторых, потому что персонажи. Кажется, в рамках повести меньше, чем на сотню страниц, им негде и некогда раскрываться, но нет. Будучи на 90% героями-функциями, яркими характерными масками, они успевают эволюционировать на оставленные 10% ровно так, как можно поверить сюжету меньше, чем на сотню страниц.

Кстати, назвала бы эту повесть пьесой в прозе. И за героев-функции, и за построение диалогов, и за некоторые композиционные приёмы вроде поочерёдного впускания персонажей в кадр и выпускания из кадра.

Почему же тогда не высшая читательская оценка? - да пожалуй лишь потому, что это авторский проходнячок. При том, что даже в этой мелочи явно читается и "Гиперболоид инженера Гарина", и "Эмигранты" и практически любое из программных произведений автора, всё-таки конфликт здесь не просто театральный, но несколько лубочный. Не стал А.Н.Толстой заморачиваться проработкой некоторых вещей вроде закулисной работы товарищей против американских шпионов, навалил, пардон, роялей в кусты, - ну что ж, любовь к кино в начале 1930-х, она такая, и Толстого не миновала, видимо.