Цитаты из книги Пересмешник

Она свернулась клубочком посреди комнаты, на ярко-оранжевом ковре, и спала, как ребенок. Мое сердце наполнилось нежностью. Я почувствовал себя... как будто отцом. И в то же время возлюбленным.

Но вчера я весь день о ней думал. Это не секс и не та "любовь" про которую все фильмы. Я могу объяснить себе это только одним способом: она — самый интересный человек, какого мне довелось встретить.

но вчера я весь день о ней думал это не секс и не та любовь про которую все фильмы я могу объяснить себе это только

У каждого в голове одно только дешевое кино».

Друг-это тот,с кем тебе хочется видеться чаще, чем с другими.

Возможно, на самом деле умереть – ваше самое сильное желание. Многие из вас выбирают смерть. И другие бы выбрали, будь они смелее.

“I feel free and strong. If I were not a reader of books I could not feel this way. Whatever may happen to me, thank God that I can read, that I have truly touched the minds of other men.”

«Великие люди» слишком часто строили кровавые планы.

Надо понимать, мы были последним поколением детей на Земле.

С мучительной горькой решимостью он сосредоточил всю свою волю на желании упасть, просто качнуться вперед тяжелым и сильным телом фабричной сборки, отделиться от здания, отделиться от жизни. Внутри нарастал беззвучный крик: он уже воображал, как падает, медленно и плавно кувыркаясь, к улице внизу. Желая этого всей душой.

По своей конструкции Споффорт должен был жить вечно и ничего не забывать. Те, кто его проектировал, не задумывались, что это будет за жизнь

– Кто такая леди Макбет? – Та, кто ходит по ночам в пижаме

Думаю, может, я и правда океанопоклонник

– Я всего лишь такой, каким меня создали. Я – оборудование

Как можно дальше от Нью-Йорка. От роботов, таблеток и от других людей. У меня есть мои книги, музыка, ты и Джейн. Ничего больше не нужно. Не хочу видеть Нью-Йорк.

мне нравилось быть отцом. Я чувствовал, что это правильно: отвечать за другого человека, за своего собственного ребенка.

Несколько раз мне приходила мысль выпить еще виски или остановиться у фармацевтического автомата и попытаться его ограбить (кредитки у меня не было), однако я давно решил не принимать искусственных препаратов. Так что я прогнал эти мысли и смирился с нервозностью. По крайней мере, я знал, что происходит вокруг.

Думаю, всё началось с того, что человек научился разводить огонь, чтобы согреть пещеру и отогнать хищников. А закончилось валиумом продлённого действия.

Его мозг сфотографировал ее сразу и навсегда. Этому снимку предстояло стать главной составляющей тоски, которая весной и в начале того лета глубоко укоренилась в его могучем искусственном существе.

Его тело никогда не уставало, и лишь его мозг – сложный, хитроумно сделанный, ясно мыслящий мозг знал, что значит усталость. Его мозг постоянно, постоянно ее чувствовал.