Пересмешник

Луна озаряла нити большой натянутой паутины, и казалось, что она сделана из чистого света. Ошеломляющая геометрическая красота успокоила меня. Я стоял и дивился силе и сложности жизни, способной породить такое совершенство.

Чтение проделывает с моей головой что-то странное и волнующее.

«Внутренний мир человека огромен и разнообразен, и приятное расположение цветов и форм – далеко не единственная его забота. » Эдвард Хоппер

Когда умирает грамотность, умирает история.

Удивительно, что в роботе заключено так много любви и грусти – сильных чувств, от которых люди полностью избавились.

Только в темноте, под тихое шуршание колес, я постепенно осознал: мне одиноко. Я страдал от одиночества и даже не понимал, что со мной.

Очень странное чувство. Оно упоительное, но ощущение риска ужасает.

«Самодостаточность – это не только наркотики и тишина»

Я чувствую себя сильным и свободным. Если бы я не читал книг, я не мог бы так это ощутить.

Больше всего мне нравится то странное чувство от чтения некоторых фраз, когда по коже бегут мурашки. Удивительно: часто это фразы, совершенно мне непонятные или вызывающие грусть.

Подобно чудовищу Франкенштейна, он пробудился к активной жизни разрядом электрического тока, вышел из резервуара взрослым и способным говорить, хотя поначалу неразборчиво. В огромном, замусоренном фабричном цеху, лежа на носилках, он огляделся взволнованными темными глазами и почувствовал, как сознание волной накатывает на его новорожденное существо, становится его существом. От силы этого ощущения – ощущения себя в мире – из его горла вырвался сдавленный вопль...

У нас не воспитывалось чувство истории; мы знали лишь, что до нас были другие люди и нам живется лучше. Но нам никогда не советовали думать о чем-нибудь, кроме себя. «Не спрашивай; расслабься».

До того как научился читать, я жил в мире одурманенных, зацикленных на себе идиотов, и все мы подчинялись правилам личного пространства ради некой призрачной самореализации.

– Что для тебя значит «влюбиться»?
Боб ответил не сразу:
– Трепет в животе. И в районе сердца. Желание, чтобы тебе было хорошо. Одержимость тобой, тем, как ты наклоняешь подбородок и как иногда смотришь. Как держишь сейчас чашку с кофе. Как посапываешь ночью, когда я сижу здесь.

– Чтение представляет собой мошеннический обмен мыслями и чувствами, осуществляемый нечистоплотными методами.

– Люди, которые не читают книг, убивают себя. Сжигаются в огне. Они счастливы?

У меня мурашки побежали по коже оттого, что я стою ночью в полной тишине среди тысяч и тысяч книг.

– Господи, сохрани нас от радиационного загрязнения ныне, и присно, и во веки веков. Избави нас от детекторов. Даруй нам Твою любовь и убереги нас от греха индивидуализма. Молимся во имя Иисуса Христа. Аминь.

Чувства приходили постепенно, сперва от эмоционально наполненных немых фильмов в старой библиотеке, потом от стихов, романов, биографий, исторических и практических книг, которые я читал. Все эти книги – даже скучные и почти непонятные – помогли мне яснее понять, что такое быть человеком.

– Ты такой же разумный, как Барбоска?
«Да уж намного разумней, – отвечал голос. – Барбоска на самом деле совсем глупая. Просто она очень живая, очень кошка и оттого иногда кажется тебе разумной. Я прочел все ее сознание с одного взгляда, и там очень мало чего есть. Но ей хорошо. Она не хочет быть кем-нибудь другим, кроме как кошкой».