Грозовой перевал / Wuthering Heights

В стаде одержимых евангельских свиней злой дух едва ли был так силен, как в этих ваших собаках, сэр.

" Моя любовь - как вечные каменные толщи, не привлекательные на вид, на несокрушимые "

" Я люблю землю, по которой он ходит, и воздух, которым он дышит, и всё, к чему он прикасается, и любое его слово"

" Потеряв её, я мог существовать в аду и нигде больше"

" Я люблю его так, как ты никогда не любила "

"Твоя доброта заставила меня полюбить тебя ещё сильнее"

" Он всегда в моих мыслях, он не просто отрада для моей души, он даже не продолжение меня, он- самое моё существо!

"Ты как вещь, которая вечно попадается под руку, когда она совершенно не нужна, и исчезает бесследно, когда без неё не обойтись "

"Доброе сердце- залог прекрасного лица"

Я плакала больше о нем, чем о ней: мы порой жалеем людей, которые не знают жалости ни к себе, ни к другим. Едва глянув ему с лицо, я поняла, что он знает о катастрофе; и у меня явилась нелепая мысль, что сердце его сокрушено и он молится, потому что губы его шевелились, а глаза смотрели в землю.

I said his heaven would be only half alive, and he said mine would be drunk; I said I should fall asleep in his, and he said he could not breathe in mine.

The mild and generous are only more justly selfish than the domineering- and it ended when circumstances caused each to feel that the once’s interests was not the chief consideration in other’s thoughts.

Он никогда не узнает, как я его люблю, и люблю не потому, что он красив, а потому, что он – это я сама, даже больше. Из чего бы не были сотворены нашей души, они у нас одинаковые.

Теперь я стану куда спокойней, и теперь у вас есть надежда, что я останусь лежать под землей, когда меня похоронят.

Я посмотрела ему прямо в лицо и рассмеялась с презрением. Затуманенные окна ада вспыхнули на мгновение, обращенные ко мне; однако черт, глядевший из них обычно, был, казалось, так далек - за тучами и ливнем, - что я не побоялась еще раз громко рассмеяться.

И меня охватило то же бесконечное спокойствие, в каком лежала она: никогда мои мысли не были так благоговейны, как теперь, когда я глядела на этот тихий образ невозмутимого божественного покоя.

Из чего бы ни были сотворены наши души, они у нас одинаковые 

Зачем наносить удар, когда мне невмоготу поднять руку? Получается, что все это время я трудился как каторжный только для того, чтобы в последний момент проявить столь несвойственное мне великодушие. Но нет, не в этом дело: просто я утратил вкус к разрушению, перестал получать от этого удовольствие, и я слишком ленив, чтобы разрушать впустую.