Le tigre blanc

Пока мне нравится основанный мною самим бизнес — нравится вот эта люстра, и серебристый ноутбук, и двадцать шесть машин марки «Тойота Кволис», — но, честно говоря, в один прекрасный день он мне, наверное, надоест. Я ведь человек первой скорости, господин Цзябао, для меня главное — стронуть дело с места, а потом я к нему охладеваю. Настанет день — и я продам дело другому болвану-предпринимателю, сменю сферу деятельности. Думаю заняться недвижимостью. Меня всегда заботил завтрашний день, пусть другие пекутся о дне сегодняшнем.

Я должен вообще выбросить их из головы. Моих, то есть, родственников.
Дхарам ведь выбросил.
Он давно обо всем догадался. Поначалу я ему сказал, что мы едем в отпуск, на отдых. Месяца на два ему хватило, а потом... Нет, он, само собой, помалкивает, но что-то такое мелькает порой в его глазах.
Он знает.
Мы ужинаем вдвоем, сидим за столом друг против друга, по большей части молчим. После трапезы я ставлю перед ним стакан молока. Два дня назад допивает он молоко, и я спрашиваю:
— Ты вспоминаешь маму?
Ни слова в ответ.
— А папу?
Мальчик улыбается:
— Можно еще молока, дядя?
Я встаю. Он добавляет:
— И мороженого.
— Мороженое только по воскресеньям, Дхарам.
— Нет. Хочу сегодня.
И опять улыбается.
Он все понял, говорю вам. Маленький вымогатель. Будет молчать, пока я его кормлю. Если я попаду в тюрьму, кто купит ему мороженое, да и молоко? Вот такой у него, наверное, ход мысли. У нового поколения никаких моральных устоев, говорю вам.

На стене висело фото в жасминовом венке. Я в молчании допил кофе и выложил на стол бурый конверт.
В комнату вошел немолодой человек и замер, уставившись на меня.
— Во-первых, хочу выразить вам свои глубочайшие соболезнования по поводу безвременной кончины сына. Мне хорошо, очень хорошо знакома боль, когда теряешь близкого человека. Во-вторых, вся вина лежит на мне. Водитель ни при чем. Из полиции меня отпустили, мы ведь живем по законам джунглей. Но я признаю свою ответственность. Прошу у вас прощения.
Я указал на конверт:
— Здесь двадцать пять тысяч рупий. Передаю их вам по своей доброй воле, не по обязанности. Вы меня поняли?
Женщина не двинулась с места. Зато старик-отец не сводил с денег глаз.
— По крайней мере у вас хватило мужества прийти к нам, — прохрипел он.
— Я хочу помочь вашему второму сыну. Он смелый юноша. Не побоялся полиции. Готов взять его на работу водителем, если пожелает. В мою компанию, на мою машину.
Женщина обхватила ладонями лицо и затрясла головой. Слезы хлынули у нее из глаз. Понятное дело, материнское горе. Наверное, она возлагала на сына надежды, как некогда моя мать на меня. Но отец оказался посговорчивее, мужчины в таких делах скорее подчиняются голосу разума.

Дверь захлопнулась. Женщина с золотыми волосами так и сидела, отвернувшись.
Я только набрался смелости и сел с ней рядом, как в дверь забарабанили.
— Постучу — сеанс окончен. Усек?
— Хорошо!
Я пододвинулся поближе к женщине. Она не шелохнулась. Я коснулся ее волос, легонько потянул за локон, чтобы она повернулась ко мне лицом. Вид у нее был усталый, истасканный, под глазами синяки, словно от побоев.
Она широко улыбнулась хорошо знакомой мне улыбкой — так слуга растягивает губы, глядя на хозяина.
— Как тебя зовут? — спрашивает. И эта тоже говорила на хинди! Женские языковые курсы для отъезжающих в Индию у них на Украине открыли, что ли?

Толстяк распахнул дверь и припал к телефону. Минут через пять дверь захлопнулась. С заднего сиденья повеяло такими крепкими духами, что на меня чих напал.
— В Джангпуру, шофер. Поехали. И прекрати чихать.
— Прошу прощения, сэр.
Толстяк улыбнулся и повернулся к сидящей рядом с ним девушке:
— Пожалуйста, поговори с моим другом Ашоком на хинди.
Я нашарил в зеркале отражение девушки.
И вправду актриса. Притом популярная. Не раз видел на афишах, вот только не знал, как зовут. Когда я уже переехал в Бангалор и освоил Интернет — всего за два сеанса, представляете! — то нашел в Google фотографии и имя.
Ким Бейсингер.
И толстяк называл это имя. Не соврал — ну точно Ким Бейсингер села к нам в машину! Высокая, красивая, а волосы какие потрясающие, золотые, пушистые, вот словно с рекламы шампуня!
— Как поживаете, Ашок? — произнесла она на хинди без единой ошибки и взяла мистера Ашока за руку.
Помощник министра хихикнул:
— Как далеко пошла Индия, а? Иностранка говорит на хинди.
Шлепнул ее по бедру:
— Твой хинди стал куда лучше, милая.
Мистер Ашок через ее плечо наклонился к толстяку:
— Она русская?
— Спроси у нее, Ашок, не у меня. Не стесняйся. Здесь все свои.
— Я украинка, — сказала она на хинди. — Я украинская студентка в Индии.
Надо бы запомнить, мелькнуло у меня. Украина. Вот куда я отправлюсь, дайте только срок!