Der Fledermausmann

— Потребность в сексе — это одно. А в том, чтобы купить секс, — другое.

— Вот, Харри, это Тихий океан, — сказал Эндрю, когда они поднялись на высокий берег. — Следующая остановка — Новая Зеландия. До нее всего-то две тысячи мокрых километров.

"И я решил наказать себя сам. Вынес самый суровый приговор: жить дальше и бросить пить."

Жизнь – цепочка сплошных случайностей. Когда ты, например, покупаешь лотерейный билет номер 822531, шанс, что выпадет именно он, – один к миллиону.

Хуже всего не измена, а то, что он остался безнаказанным

Любовь – тайна большая, чем смерть. И надо остерегаться змей.

«Соберись, Холе, — подумал он. — А не то скоро станешь выражаться слезливыми историями, словно американцы».

Но когда данный экземпляр бросился вперед с широко разинутой пастью, Эндрю пинком отшвырнул его, и животное, скуля, отлетело в кусты.
Когда полицейские поднялись по лестнице, в дверях их встретил заспанный пузатый человек.
– Что вы сделали с моей псиной? – спросил он недовольно.
– Она наслаждается ароматом роз, – с улыбкой пояснил Эндрю. – Мы из полиции. Отдел убийств.

…правда – штука относительная. И гибкая. Мы вертим и гнем ее так, чтобы она умещалась в наши жизни. Хотя бы частично.

Мне обломали крылья, Харри. Я из племени людей-воронов, а живу, как эму.

Доктор Энгельзон думал, что Харри превосходно говорит по-английски, и, поразмыслив, счел, что один-то раз можно пренебречь бюрократией.

"Город просыпался, жужжал и гремел в окно, а оно лениво отмахивалось занавеской".

Подумай, как это уехать от того, что ты начал? От того, в успех того, чего верил?

Мозг лучше всего работает утром, между половиной седьмого и одиннадцатью. А потом уже толку не жди.

Я и так по уши в дерьме, мне не страшно в него вляпаться

«Как-нибудь» и значит «сейчас», ведь верно?