И, короче, вот:

Наш персонаж - не по летам умный, рассудительный и смелый паренек. И он (как и многое уже во взрослом мире) вселяет недостижимое желание жить жизу, которая, вероятнее всего, не светит, уже в том нежном возрасте, в коем прибывает ЦА автора. Ребята насаются по ночам, решают ребусы, пробираются в чужие дома и дерутся со всамделишными плохишами. Это ли не то, о чем нынче мечтают даже взрослые? (а не вот это вот всё, ну вы понимаете) Величать нашего нашего мальчика полагается Феликс, почему его, по идее, должны нещадно колотить, но он, даже обладая фамилией Куропяткин, умудряется раздобыть себе девчонку, с которой у них очаровательная дружба.

Интродукция Феликса начинается с описания состояния жизы жизовой для любого школьника - последних дней лета. Меланхолично чертя прутиком нехорошее слово на песке он вдруг оказывается потревожен старой подругой Тоской (видали, какое оригинальное имя-кличка), которая наконец вернулась откуда-то и намерена провести с ним остаток лета. Пока никаких спойлеров, даже кое-что от себя. (на самом деле наш Феликс - чудесно воспитанный парень, что нам удастся выяснить чуть позже, так что нехороших слов он не то, что не чертил, а, скорее всего, и не ведал вовсе. Во всяком случае, так он и сказал Эдуарду Веркину, который писал с него портрет).

Уже на этом моменте, (а это всего-то первая страница), мы проникаемся симпатией к пацану, у которого те же проблемы, что и у нас. Кроме того, он в самом конце получает незаслуженных люлей от Мамки, которая почему-то на ровном месте начинает рассказывать ему, какой он идиот и как ничего не добьется в жизни. Ох, уж эти мамки, да?

Наша парочка отправляется расследовать не постижимое уму происшествие на деревню к матери матери Тоски. На этом моменте начинается искромётный йумор, который нельзя упустить - Феликс недоумевает, для чего необходимо возиться с щеколдой калитки, ведь:

через невысокий палисадник мог легко перемахнуть даже инвалид Первой мировой войны

На мой неискушенный вкус маленько черновато для детской книжки, но кто мы такие, как говорится. Автор, однако, не отступает:

Мне стало ясно, что слово «маньяк» обозначает всех вредных существ. Оборотней, вампиров, жуликов, работников Пенсионного фонда

В частности, по этим шуткам мы понимаем: Феликс - крутой чувак. Тоска - чувырла тоже ниче такая, но она всего лишь "девушка агента 007", а сам агент, спору нет, круче. Потому что у него есть всякие приборчики и комп.

Я достал свой комп. Комп у меня навороченный (...) Помимо всяких разных полезных вещей, о которых, возможно, пойдет речь ниже, в компьютер встроен диктофон. Двадцать два часа непрерывной записи. Удобно

И правда удобно, а? Кстати, о всяких разных полезных вещах речь ниже так и не пошла. Ну, кроме того, что Интернет у мальчишки Феликса всегда с собою, а дело, меж тем, происходит в 2006

Кроме шуток, мы помним, что книга - лучший наставник и товарищ, и эта старается не отставать. Почему она товарищ и кент нам, мы уже разобрались, а вот о наставлениях еще стоит сказать. Тут показательна любая стычка Феликса с местными представителями особого слоя молодёжи - Тянитолкаем.

«Я не только услышал противный голос Мобилы, но и увидел его (неприятный) профиль в щель двери. Он стоял на пороге сарая, ковыряясь в носу.

Иисусе! Вот он - настоящий урод!

– Так ты почисти, – опять вставил Мобила и размазал о дверь свою козявку. Свинья.

Так его, так его, козла!

Приятна взору так же их первая встреча:

– Вы только посмотрите, Антонина себе кавалера выписала из (областного центра), – (насмехаясь) произнес тот, что стоял справа.

Вы только посмотрите, какими выражениями оперирует этот, вроде как, неблагополучный паренёк.

– Молочком решила его попотчевать, – отозвался тот, что слева. – А то у него чахотка, наверное...

потчевать, чахотка, подумать только!

Всё время, пока плохиши упражняются в красноречии, Феликс напряженно размышляет, как ему спасти себя, свою женщину и склянку с молоком от посягательств врагов.. и не скажу, что происходит, чтобы не спойлерить. правда, не могу отказать себе в удовольствии сослаться, всетки, на момент, когда частично раскрывается лирический образ Мобилы, а именно - причина, по которой он получил свою кликуху.

– У меня он настоящий, – обиженно сказал Мобила. – Могу показать. – Покажи своей маме, – огрызнулась Тоска.

Шутки про мамку. Мое любимое. Очаровательно кстати, что все самое черное пока что происходило из ртов наших розовых и пушистых центральных персонажей. Однако, одно из наступлений на врага все же происходит с кличем следующего содержания:

С меня было достаточно. Дальше эти (пакости) мне слышать не (желалось)

Аналогично происходят и все остальные стычки. Каждую из них Феликс обильно снабжает нравственными оценками поведения "этих двух придурков". На угрозы же отомстить наш остроумный парень, не желая никуда ударять лицом перед внезапно открывшимся лексиконом оппонентов, декларирует чувакам

– Я (ведаю), чуваки, у вас есть (родственник)-дзюдоист, он нанесет мне телесные повреждения.

. . . Феликс не только крут и красноречив, Феликс вообще-то воспитан так, что не придраться. Но, если необходимо (и только в этом случае), в табло, конечно, Феликс пропишет не раздумывая.

– Это достоверный факт? Вообще-то я почти никогда не перебиваю взрослых, но в данном случае это сделать просто необходимо

Тоска тоже не промах. Вот, например, сумев спасти молоко от неприятелей, она возвращается к своему мужчине, прямо как Элизабет из той самой компьютерной игры, и вручает ему чо? ТОМАГАВК.

– Один хотел? – догнала меня Тоска. – Просто хотел посмотреть... – Пойдем вместе посмотрим. На, кстати. И Тоска сунула мне томагавк. – Кстати, – сказал я. – Это кстати. Действительно, кстати

кстати. Кстати, а? Следующим шагом, видимо, станет ятаган орков. А вот остальные персонажи как-то не отличаются даже инстинктом самосохранения. Доктор, тут девочка, к которой в дом вломилось чудище, испугалась и легла спать:

Я на него (смотрю), а он на меня, так и (смотрели)... Уж не (ведаю), сколько глядели. А потом я опомнилась и стала потихоньку-потихоньку назад в комнату возвращаться. Вернулась, легла на кровать, одеяло натянула, так и лежу, молитвы читаю.

Рыская среди умных и не очень селян, пробираясь к ним в дома средь дня (во имя правосудия, конечно), намеренно портя целый день работы сторожа по расстановке капканов, жуя яблоки и живя у родственницы Тоски, (водя, кстати, эту самую родственницу вокруг пальца, а в конце и вовсе накачивая ее снотворным) они приходят (конечно, не с первого раза удачно) к развязке. Наш мудрый Феликс аки Шерлок в Собаке-на-торфяных-топях решает ловить на живца, и,

однако я все как-то проникаюсь симпатией к непутёвому преступнику. Прямо как все мы с возрастом начинаем жалеть кота Тома в знаменитом мультяшном противостоянии с Джерри.