Цитаты из книги Золотые сказки

Крокодилушка не знает Ни заботы, ни труда. Золотит его чешуйки Быстротечная вода. Милых рыбок ждет он в гости, На брюшке средь камышей: Лапки врозь, дугою хвостик, И улыбка до ушей…

'I — I hardly know, sir, just at present — at least I know who I WAS when I got up this morning, but I think I must have been changed several times since then.'

Как удивительны все эти перемены! Не знаешь, что с тобой будет в следующий миг..."

'If it had grown up,' she said to herself, 'it would have made a dreadfully ugly child: but it makes rather a handsome pig, I think.'

— Пэн, кто ты такой в конце концов? — закричал он. — Я — юность, я — радость, я — маленькая птичка, проклюнувшаяся из яйца! — весело ответил Питер.

Все дело в том, что феи такие маленькие существа, что в них помещается только одно чувство - либо злое, либо доброе. Они могут изменяться. Но только изменятся им приходится целиком.

Но ночничок возле кровати Венди вдруг заморгал и так сладко зевнул, что заразил зевотой два других, и, прежде чем они успели дозевать, они — все три — погасли.

Вот галстук — так он не завязывается! Видишь ли, он желает завязываться только на спинке кровати. Двадцать раз я пробовал, и двадцать раз он завязывался. А вокруг шеи не желает. Отказывается!

Everything's got a moral, if only you can find it.

"But I don't want to go among mad people," Alice remarked. "Oh, you can't help that," said the Cat: "we're all mad here. I'm mad. You're mad." "How do you know I'm mad?" said Alice. "You must be," said the Cat, "or you wouldn't have come here."

Откуда я знаю, что я думаю? Вот скажу - тогда узнаю!

От одной девочки больше толку, чем от двадцати мальчишек.

— А знаешь, — продолжал Питер, — почему ласточки лепят гнёзда под крышами? Чтобы слушать сказки!

И-и-и-чхи! В этом — апчхи! — супе — чхи! — слишком много... а-а-а-пчхерцу!

— Так вот, — продолжала Соня, — этот самый мармелад они ели или пили — делали что хотели... Тут Алиса не выдержала. — Как же это они пили мармелад?! — закричала она. — Этого не может быть! — А кто сказал, что они его пили? — спросила Соня. — Как — кто? Вы сами сказали. — Я сказала — они его ели! — ответила Соня. — Ели и лепили! Лепили из него все, что хотели, — все, что начинается на букву М.

Палач говорил, что нельзя отрубить голову, если, кроме головы, ничего больше нет; он такого никогда не делал и делать не собирается; стар он для этого, вот что!

— Я расту как все, прилично, — сказала Соня. — А ты безобразничаешь!

То ли колодец был действительно уж очень глубоким, то ли летела Алиса уж очень не спеша.

— Фламинго кусаются не хуже горчицы. А мораль отсюда такова: это птицы одного полёта!